Техника - молодёжи 1998-07, страница 55![]() мен, держа в одной руке стакан с бренди, а в другой — шкатулку с сигарами. Парень взял стакан и ополовинил одним глотком. Довольно хмыкнув, он прикурил сигару от протянутой ему спички. — Годится, — Крутой Парень'позволил себе несколько расслабиться, но правую руку по-прежнему держал на спуске пулемета, который положил подле себя на стол. К тому же темные очки не позволяли определить, куда он смотрит. — Сэр, прикажете убрать трупы? — робко предложил Бармен. — Оставь. Пусть полежат — в качестве наглядных пособий для самых тупых. А вы двое — сядьте. Вот сюда, — Крутой Парень указал Бармену и Мефистотелю на соседний столик. — Что-то не нравится мне ваше усердие. Я лихорадочно соображал, что делать. Бдительность этого мордоворота усыпить не удавалось, а любой неосторожный поступок, неловкий жест, лишнее слово — приведут к новому кровопролитию. И тут я осознал, что дело вовсе не в Парне. Если мы с ним справимся (нет, лучше "когда мы с ним справимся"), на его место может прийти другое чудовище, и так далее — до тех пор, пока нас не истребят, всех, поголовно. Необходимо разобраться с Автором, который проник в святая святых нашей внероманной жизни. Для этого существовал только один способ. Я медленно встал, и взгляды всех присутствующих, а также дуло пулемета тотчас обратились ко мне. — Ты что-то хочешь сказать? — раздраженно спросил Крутой Парень. Я с трудом сглотнул застрявший в горле комок: — Уважаемый сэр, думаю, вам будет приятно стать нашим почетным гостем. Не хотите ли, чтобы ваше славное имя вписали в Священный Список Героев? — Священный Список, говоришь? Не знаю, что за штука такая, но надеюсь, не хуже этого бренди? — Крутой Парень расхохотался собственной идиотской шутке. Присутствующие согласно захихикали и усиленно закивали головами. — Можно, я схожу за ним? Крутой Парень подозрительно посмотрел на меня. — Пойдет толстяк, — не глядя, он ткнул пальцем в сторону Бармена. Тот здорово перетрусил и, судя по виду, не понимал, о чем идет речь. Ну, не мог же я называть все своими именами! Если бы пошел я... Или Мефистофель, который вмиг догадался, что я задумал. Отчаяние охватило меня. Бармен ушел и через минуту вернулся. Мой план приказывал долго жить. Надо было принимать срочные меры. — Стой, — окликнул я Бармена. — В чем дело? — недовольно рявкнул Крутой Парень. — Можно взглянуть, что он принес? — Зачем? — Мне кажется, это не тот Список. — Валяй, — разрешил он. Стараясь не смотреть на пулемет, направленный в мою сторону, я подошел к оцепеневшему Бармену, взял из его потных дрожащих рук толстую Регистрационную книгу и наугад раскрыл ее, Пролистав несколько страниц, я захлопнул том и врезал Бармену кулаком по носу. Несчастный хрюкнул и повалился на пол. (Не мытьем, так катаньем — вынудили-таки меня ударить этого безобидного человека!) Я повернулся к Крутому Парню: — Увы, я не ошибся. Он принес не ту книгу. — Ну так убей его, — великодушно разрешил тот. — Не стоит, сэр. Он исправит свою оплошность, — Исправишь? — спросил Крутой Парень. Бармен, сидя на полу, усердно затряс головой. Я наклонился к нему, чтобы помочь подняться, и сказал на ухо: — Принесешь Священный Лист, Перо и Чернильницу. Бармен ушел, зажимая кровоточащий нос полотенцем, и вскоре вернулся с указанными мною принадлежностями, которые и положил на стол перед Парнем. — Позвольте мне, — опять вмешался я. — А то этот болван все кровью запачкает. — Давай, Я подошел к столу и развернул Лист, — Что это значит? Он чистый! — нехорошо удивился Крутой Парень. — Конечно, чистый, — пришел мне на выручку Мефистофель. — У нас, знаете ли, немного гостей, а почетных и вовсе не было. Но мы на всякий случай приготовили этот Лист. И вот, сами видите, пригодился. — Да-а? — недоверчиво протянул Парень. — Ладно, начинай. Дрожащей рукой я взял Перо, обмакнул в Чернила, занес над Листом и... замер, не зная, что делать дальше. Никто из нас никогда ничего подобного не предпринимал. Всем было известно о существовании Священных Предметов, но как ими пользоваться, никто не ведал. — Чего ты ждешь? — спросил Крутой Парень. В зале повисла напряженная тишина, и я физически ощущал, как она давит на меня. Мысли разбегались и вновь возвращались к лежащему на спуске пулемета пальцу, готовому нажимать и нажимать. Перед моими глазами встала картина разрываемого пулями Конана. И тут я разозлился. Сколько можно бояться! Какой-то мерзавец убил моих друзей, а я стою и от страха готов наложить в штаны! Герой называется! — Вы не сказали, под каким именем вас вписать. — Гм... пусть будет Большой Парень. Я склонился над Листом и представил писателя, сидящего за компьютером; его пальцы быстро бегают по клавиатуре, выстукивая слова, которые складываются в связные фразы. Я подумал о том, как он описывает Крутого Парня и наш трактир, перенося на экран монитора примитивные образы и пошлые идеи. Я решительно опустил Перо и быстро написал: "ПОЯВИСЬ". Парень приподнялся и навел на меня свое грозное оружие. — Какого чер... Договорить он не успел. По всему его телу прошла едва заметная рябь, и оно стало как бы двумерным, словно изображение на афише, Одновременно с этим раздался громкий хлопок, и посредине трактира появился письменный стол с пыльной персоналкой. За потухшим монитором сидел щуплый немолодой очкарик и самозабвенно стучал по кнопкам грязной клавиатуры. Наконец он остановился и нецензурно выругался. — Опять свет вырубили, мать их так! Работать невозможно! Он встал, прошелся по комнате и наконец заметил, что это вовсе не его кабинет. Замер на месте, медленно огляделся по сторонам, закрыл глаза, Потряс головой, чуть приподнял веки. Вокруг ничего не изменилось. Он опять зажмурился и принялся усердно щипать себя за бока и хлопать по ляжкам. Мы с интересом наблюдали, что будет дальше. Человек снова открыл глаза. — Что за... мать твою... такое... — с трудом выговорил он. Пора было вмешаться. — Вы писатель? — спросил я. Он растерянно посмотрел на меня и сказал: — Ну, писатель. А вы кто?.. Его вопрос потонул в негодующих воплях. Герои дружно повскакивали с мест и бросились на Автора. — Стоять! — пронзительно крикнул Мефистофель. Все замерли, обернувшись к нам. Мы решительно протолкались сквозь плотное кольцо героев, окруживших стол, на котором, пряча голову за монитор, съежился струхнувший писатель. Мефистофель властно продолжил: — Всем сесть на свои места. Герои недовольно заворчали и нехотя стали расходиться. Я повернулся к напуганному писателю и, указывая на застывшего Крутого Парня, спросил: — Твой? — Что — мой? — Герой, болван! Я спрашиваю, это твой герой? Он уставился на меня. — Герой? Я не понимаю... У меня лопнуло терпение, и я уже занес кулак, чтобы съездить по этой противной физиономии, Но Мефистофель остановил меня. — Успокойтесь, — обратился он к писателю тоном вежливого полицейского. — Так, хорошо. А теперь внимательно посмотрите на этого человека. Вы его узнаете? Писатель вновь глянул на Крутого Парня и покачал головой. — Неужели он не напоминает вам вашего последнего героя? Писатель прищурился. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он произнес: — Да, да... Очень похож. Определенно, он и есть. — При этих словах постояльцы угрожающе зашумели и опять начали надвигаться. — Тихо, — осадил коллег Мефистофель. — Значит, вы признаете, что это персонаж вашего произведения? — Ну, в общем, да, — ответил писатель. Вдруг его глаза расширились. — Но как... — он не договорил и буквально впился взглядом в застывшего перед ним героя. — Если он., то, значит, вы... Мефистофель?! — К вашим услугам, — расшаркался тот. Писатель повернулся ко мне: — А вы — Прекрасный Принц? — Он самый, — буркнул я. — Господи, куда же я попал?! — глаза Автора забегали по комнате. — Это — место, где отдыхают герои после того, как отработают положенное в ваших бездарных романах! — объяснил я. — А вы вторглись сюда и нарушили наш покой. Но самое страшное — двоих из нас вы УБИЛИ. Я показал на трупы своих друзей. — Посмотрите, что вы натворили. Вы погубили Фауста! И теперь в вашем мире забудут о нем, об одном из величайших героев всех времен и народов! Как забудут и о Конане, любимце миллионов земных мальчишек. Я сделал паузу. — Теперь понимаете? — О, Господи, да, — прошептал писатель. — Вы должны исправить все это. — Конечно, конечно! Но как? — Обыкновенно. Пе-ре-пи-сать, — по складам, как малолетке-школьнику, продиктовал Мефистофель. Писатель хлопнул себя по лбу, спрыгнул со стола и уселся в крес- Т Е X Н И К А -МО Л О Д Е Ж И 7 9 8 ки |