Техника - молодёжи 2001-04, страница 44

Техника - молодёжи 2001-04, страница 44

С О В Р Е

М Е Н Н

АЯ СКАЗКА

Михаил

КЛИКИН,

г.Иваново

и

LnJ

МАЛЫШ

Дом стоял на вершине горы. Из окон открывался величественный вид — обломанные клыки скал, темные пасти ущелий, языки ледников. Здесь стонал никогда не прекращающийся ветер, подвывал жутко и жалобно, словно замерзающий зверь. Где-то далеко внизу льнули к подножью гор стылые стальные облака.

А над головой — небо. Розовое, румяное, искрящееся. Четыре солнца, гоняющиеся друг за другом.

Небо, не знающее ночи. Мир вечного дня.

Планета бескрайних скал.

— Это твое небо, малыш, — сказала ему мать.

— Это твоя земля, малыш, — сказал отец.

Они склонились над колыбелью — он справа, она слева. Он видел их лица — розовые пятна на фоне темного потолка. Он слышал их голоса, такие добрые, привычные, теплые Но не понимал, что они говорят.

Он потянулся навстречу голосам, протянул к этим лицам розовые ручки, улыбнулся.

— Я не могу! — с отчаянием сказала мать. — Не могу оставить его здесь!

— Мы должны!

Она тихо заплакала. Горячие слезы падали в колыбель.

— Должны! — повторил отец, подошел к ней и обнял

— Я не знала, что эта планета будет такой страшной.

— Она станет ему родиной. И он полюбит ее, как мы любим Землю.

— Как можно полюбить все это? Эти голые жуткие скалы, это страшное небо, эту круговерть разноцветных солнц...

— Это его Родина.

— Он родился на Земле.

— Но вырастет он здесь.

— Почему, почему я должна его оставить?

— Ты же знаешь. На Земле ему нет места. А здесь у него будет все необходимое. Здесь можно жить.

— Зачем мы так поступаем? Почему дети? Пусть сюда едут взрослые люди! Пусть они живут здесь, осваивают этот холодный мир...

Мужчина покачал головой, еще крепче прижал к себе женщину, ласково прошептал ей на ухо:

— Они не смогут жить здесь Они будут постоянно вспоминать о доме. И рано или поздно захотят вернуться на родину, на Землю. Ничто не удержит их на этой планете. Ничто...

— Ты так холоден... — прошептала женщина. — Это же наш ребенок...

— Но мы всегда знали, что все так и будет.

— Знали... — выдохнула женщина. Она высвободилась из объятий мужчины, поцеловала малыша в лоб.

— Когда он вырастет, мы обязательно навестим его.

— Это будет через двадцать лет... — сказала женщина. — Двадцать лет... — повторила она, и в голосе ее звучал ужас. — Мы даже не знаем, какое будет у него имя.

— Я знаю, — сказал мужчина. — Я вскрыл программу и посмотрел, хоть это и запрещено. Его назовут Троем.

— Это твое небо, Трой, — сказала женщина, отворачиваясь от колыбели. На лице ее застыла гримаса невыносимого страдания.

Они умчались ввысь на огненном столбе. Красный инверсионный след на небе — словно кровоточащая царапина на розовой плоти небосвода.

Металлический дом стоял на вершине горы.

Внутри было тепло, чисто и светло

Длинная череда кроваток выстроилась вдоль стен. В каждой лежал малыш. В самой крайней лежал маленький Трой. Он улыбался — ему было здесь хорошо...

Пришло время завтракать. Тихо загудели механизмы. Автоматические няни согрели до нужной температуры молоко, обработали соски ультрафиолетом, осторожно поднесли теплые бутылочки в каждую колыбель...

А потом, когда завтрак закончился, свет померк и тихая баюкающая музыка заполнила просторную комнату, нежный женский голос запел колыбельную: Это твое небо, малыш, Это небо — твоя сказка. Твой мир ждет тебя, пока ты спишь, Он следит, как ты ешь, Он слышит, как ты кричишь... Этот мир твой,

Здесь твое небо, малыш... □

СФИНКСА

Любая экзотика рано или поздно приедается. Особенно такая однообразная: меланхоличные верблюды, смуглолицые арабы, желтый песок, редкие пальмы, раскаленное добела солнце, выгоревшее, линялое небо без единого облачка...

Что нового можно найти в пустыне?

— Что нового можно здесь найти? — устало пробормотал европеец, и его тут же услышали, схватили за руку, настойчиво потянули за собой, выволакивая из толчеи восточного базара.

Они встали в стороне, возле полуразваленного дувала.

— Ты слышал песню Сфинкса? — шепотом спросил старый араб, отвернувшись куда-то в сторону, словно бы пряча лицо.

— Нет, — европеец высвободил бледную холеную руку из цепких пальцев, неприятно сухих и колючих Бессознательно коснулся ладонью нагрудного кармана, проверяя, на месте ли кошелек.

— Десять долларов.

— За что?

— Я покажу тебе место, где его можно слышать.

Европеец уже хотел уйти, но в голосе араба было что-то такое... И он остался. Пока лишь для того, чтобы уточнить:

— Сфинкса? -Да.

— Это стоит десяти долларов?

— Это стоит много больше. — Араб, закатив глаза, обратил лицо к небу и воздел руки. Должно быть, так он выказывал свое восхищение. — Сегодня единственная ночь, когда можно будет услышать песню. Раз в три года он пробуждается под толщей песка и поет...

Европеец скептически хмыкнул. Что-то подобное он же слышал или читал где-то: поющие пески, шепчущие камни...

ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 4 2 0 0 1

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?