Техника - молодёжи 2001-07, страница 46

Техника - молодёжи 2001-07, страница 46

когда он проглотил враз двенадцать упаковок «Орбита», — спасибо, бумажки выплюнул, — Афанасий Данилович понял, что запах изо рта все-таки лучше, чем удаление забитого резиной аппендикса, и махнул рукой.

Потом возникла новая проблема: для торжественного выхода в люди днем требовалась одежда. Ведь учитель Твердомясов слыл человеком высокоморальным и общественную нравственность оскорблять не хотел. Однако Яшиных размеров местная легкая промышленность не выпускала, а шить у портного — непозволительно дорого. Вот тут и вспомнил учитель о баскетбольном клубе «Мышуйский великан».

Старший тренер Федот Корзинкин, разумеется, заинтересовался парнем и в обмен на штаны и фуфайку взял с учителя обещание познакомить с племянником (а именно так и представил своего подопечного Твердомясов).

Абсолютное отсутствие спортивных навыков и некоторая природная тупость Яши нисколько не испугали Федота, он остался в полном восторге от физических параметров будущего игрока, возражений не принимал и только говорил непрерывно о победах, мировых и олимпийских. Яша, как ни странно, тоже загорелся, а потом...

На первой же тренировке играть ему страшно понравилось, новичок стал делать фантастические успехи, пропадал на площадке целыми днями, и стоит ли говорить, что упакован он был теперь по люксу — в самые модные импортные тряпки и тапки.

Такой поворот в судьбе йети снял для Твердомясова многие бытовые проблемы: трудоустройство, прописку и прочие бумажные формальности. Через тот же клуб учитель запустил «утку», что все документы племянника украли в дороге. Новые были выданы легко: ну как же, звезда, не сегодня завтра в загранку полетит! Девушка-паспортистка переспросила:

— Яков Афанасьевич Снегус? Прибалт, что ли? А давайте запишем просто «Снегов». Легче жить будет.

— Давайте, — не возражал учитель.

— Так, — продолжала девушка, — племянник, говорите? Так что же, вашего брата тоже Афанасием зовут?

— Нет, — быстро нашелся Твердомясов, придумавший Яше отчество всего минуту назад, — это муж сестры.

Итак, спортивная карьера баскетболиста Снегова развивалась стремительно. Твердомясов едва не забыл, для чего притащил йети в город. И однажды вечером он спросил Яшу:

— А вот скажи, друг мой, ты хочешь, наконец, послужить науке, предстать перед учеными мужами в Москве, а то и в других столицах, мир посмотреть?

— Хочу, — честно признался Яша, — но сам себя за это не одобряю.

Мысль гомо снегуса оказалась так непривычно глубока, что учитель не нашелся с ответом и в замешательстве сменил тему.

Разговор закончился ничем. Однако очень скоро смысл Яшиной фразы начал проясняться во всей своей нелицеприятности.

Был уже май, весна широко шагала по Мышуйску и бурным цветением кипела в глухих зарослях полутайги. Яша ощутил зов предков. Он так и сказал:

— Меня мать зовет.

— Ты помнишь свою мать? — удивился Твердомясов.

— Мать-природа, — пояснил Яша.

И природа звала его не слабо. Уходя якобы на вечернюю пробежку, он удирал по ту сторону бетонки, забирался в самую глушь полутайги и там отрывался по полной программе, как раньше: носился по бурелому, рычал; однажды даже отыскал старую заросшую воронку от противотанкового снаряда, в которой когда-то ночевал, и вытащил из-под коряги ржавую рулевую тягу, самолично оторванную от бэтээра и припрятанную на всякий случай, — с ней так классно было добывать коренья для еды!

Вот с этой тягой наперевес он и явился в очередной раз к Твердомясову домой.

Учитель загрустил. Он-то думал, что Яша перебесится, «врастет» в городскую жизнь. Не тут-то было. Дикий нрав снежного человека упорно и как-то уж слишком решительно брал свое.

В один далеко не прекрасный день Яша испортил на тренировке сразу несколько мячей: два прокусил, еще два со смехом раздавил задницей и один в задумчивости проткнул средним пальцем. Затем он сокрушил стойку, обидевшись вдруг на то, что голова не пролезает в кольцо, и тогда разъяренный тренер выгнал его из зала.

Ах, наивный Корзинкин! Он не велел своему центрфорварду появляться на площадке в течение недели. Дисквалифицировал. Надеялся, что Яша будет покорно посещать игры и тренировки, наблюдая за товарищами со скамейки запасных. Как же! Снегус в тот же день добежал трусцой до вокзала с явным намерением уехать далеко-далеко: во всяком случае, в кассе спрашивал билет до Занзибара.

Как он признался после Афанасию Даниловичу, то было последнее помутнение мозгов перед решительным просветлением. А просветлению этому предшествовал следующий эпизод.

На задах вокзала, куда Яша забрел по причине закрытости на ремонт общественного туалета, он обнаружил сгрудившихся у костра особей числом с десяток, живо напомнивших ему самого себя месяца два назад. Только особи эти были мелкие, жалкие и злые. Яша не очень хотел связываться с конкурентами—в конце концов, это же он случайно забрел на их территорию — но было поздно. Самый крупный из карликовых йети, в синей курточке, рваных штанах и с явными следами укусов на свирепой морде, двинулся к нему и даже позволил себе несколько неприятных слов на человеческом языке. Остальные тупо подтвердили, что намерены немедленно убить Яшу, зажарить его и съесть с чесноком. Чеснок его особенно обидел, и гомо снегус не слишком долго раздумывал над сделанным ему предложением. Питаться он привык исключительно растительной пищей, поэтому всех злобных тварей оставил там, где они легли. А легли они все по-разному: четверо на крышу пакгауза, двое — тут же под забором, еще трое попали в товарный вагон с дровами. И лишь одного Яша почему-то держал в костре, покуда пламя не загасло совсем под его седалищем, ну а тут милиция подъехала.

Людей в униформе Яша не тронул и отправился вместе с ними в отделение. То ли сработало воспитание, данное учителем, то ли давнее, вынесенное еще из полутайги, уважение к мундиру.

Протокол составили по всей форме, предъявили обвинение в злостном хулиганстве и нанесении тяжких телесных повреждений десятерым гражданам. Однако совместный авторитет заслуженного учителя России А.Д. Твердомясова и ее же заслуженного тренера Ф.Ф. Корзинкина позволил полностью отмазать их подопечного от ответственности, тем более что все пострадавшие оказались давними знакомцами участкового дяди Грини.

И все же по дороге домой Афанасий Данилович крепко задумался о судьбе Яши Снегуса. Да, именно «снегуса», а не Снегова. Стоит ли вообще раскрывать кому-то еще его тайну? Нужна ли она людям? А уж самому Яше определенно в полутайге лучше будет.

В общем, решение созрело. И в последний вечер, перед тем, как они вдвоем ушли в непроглядную теплую ночь, полную запахов и звуков начинающегося лета, — а учитель проводил своего питомца до самой опушки, за которой официально начиналась запретная зона объекта 0013, — так вот, прежде чем они ушли, мы хорошо посидели втроем за чаем. Яша был ко всему безучастен, словно опять разучился говорить и даже понимать по-русски, вместо чая сосредоточенно вгрызался в огромный качан капусты. А вот заслуженный учитель разливался соловьем, очевидно пытаясь заглушить тоску.

—■ Я понял сегодня, — вещал он, похоже, импровизируя на ходу, — когда йети назвали снежным человеком, это была не более чем досадная оговорка, ведь он не снежный, а смежный человек, в смысле промежуточное звено между нами и иной, может, более высокоразвитой, более нравственной и чистой расой. Он посредник — и стремился установить контакт, но ничего не вышло, и вот он уходит...

Я слушал, признаться, вполуха и решил на всякий случай вежливо заметить:

— Афанасий Данилович, но вы же провели очень серьезную работу. В любом случае. Полагаю, суммарный объем сделанных вами открытий тянет уже на нобелевку.

— На больницу имени Мессинга это тянет, — на удивление самокритично ответил Твердомясов. — Вы подумайте, больше двух месяцев прожил йети в Мышуйске — и что? Никто, кроме Феди Корзинкина, им не заинтересовался. О, люди, люди! Убогая раса..."Знаете, я как защитник природы прямо скажу: пусть возвращается к своей «матери». ^

И прозвучало это ужасно, словно старый интеллигент не выдержал и в сердцах выматерился.

ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 72001

44

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?