Вокруг света 1984-09, страница 10

Вокруг света 1984-09, страница 10

деревне Лесковец под воздействием простодушных ответов Георгия Рашкова я заново переживал встречу с Тончевым, и в таких подробностях, как если бы сам был свидетелем событий сорокалетней давности.

Однажды ночью, накануне рождества, когда подразделение, гостившее в Сараеве, давно уже воевало где-то на Западе, Тончева разбудил стук в окно: «Иван, Райна, откройте,— услыхал хозяин,— это я — Александр». Ночным гостем оказался офицер, который осенью жил рядом, в доме соседа. Родом он был из Красноярска. Ходил в кубанке из черного каракуля и с красной верхушкой, пересеченной двумя белыми лентами крест-накрест. Темные галифе и постоянный полевой планшет, висящий на боку. Таким помнился Ивану Тончеву этот лейтенант. Он часто сидел на краешке скамейки перед домом, положив на колено планшет, и много писал...

На этот раз он появился после госпиталя Прежде чем снова уйти на фронт, он проехал сотни километров — только для того, чтобы повидаться со своими болгарскими друзьями.

В ту темную ночь дом Тончева был полон людьми. Прощались на рассвете. Он ушел на пароходе в Видин, откуда

ему предстояло, добираться до своей части в Югославии. «Дай бог, чтобы он был жив»,— повторял Тончев не раз, вспоминая его.

Уже после войны Тончев увидел однажды фотографию Дмитрия Фурманова, решил было сначала, что это «их» офицер. Так он был похож на Александра, жившего в соседнем доме.

И еще, среди тех, кто гостил в селе Сараеве, был Гриша, любимец сына Ивана — Тончо. Тончо Тончев стал художником, живет и работает в Софии. Отец говорил, что сын до сих пор помнит адрес Гриши: «Кемеровская область, Кузодеевский район, село Кузодеево, колхоз «12 лет Октября», Михайлов Григорий Михайлович». Я записал его адрес на всякий случай: если Михайлов остался жив, вдруг вспомнит своего юного друга и отзовется...

Иван Тончев многих из того времени помнил только по имени: Виктор, Леня, два Геннадия и два Василия, Федор и совсем еще юноша — Потап, смешливый Петр и еще имена... И лица, прекрасные лица из той прекрасной поры...

После ухода Георгия Рашкова Кирилл, глядя на меня, что-то сказал

Йорданке, Йорданка шепнула Генриетте, а Генриетта перевела мне:

— Кирчо приглашает вас прогуляться.

...Мы спустились к дороге, и сразу за поворотом открылась вся деревня. Одни дворы лежали в ложбинах, в глубине зелени торчали только крыши, другие — высились террасами над дорогой. За усадьбами на уровне верхних окон — виноградники, за виноградниками снова дома и все те же красные черепичные крыши добротных каменных особняков с ухоженными дворами в фруктовых деревьях, цветах. Они чем-то были похожи и не похожи друг на друга. Во всем чувствовалось, что сосед ни в чем не уступает соседу и в то же время старается, чтобы его хозяйство мало чем отличалось от других, было равным.

Главной улицей в селе была асфальтовая дорога, шедшая из самого Оряхова. Она сворачивала там, где позволяли дворы. И, петляя по неровному ландшафту местности, уходила, кажется, чтобы, пройдя еще через одно село, связать по цепочке многие другие...

Кирилл шел молча, и отнюдь не потому, что предоставлял мне возможность самому увидеть его село. Нет. он

8

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?