Вокруг света 1987-12, страница 27

Вокруг света 1987-12, страница 27

стоял неподалеку. Сбили из ольховых жердей двадцатиметровую лестницу. Закрепив ее, нарастили еще метра на четыре и подняли к вершине фоторужье со вспышкой, маскировочную палатку и жерди для помоста. Через два дня палатка уже стояла на помосте.

Жилую палатку поставили метрах в тридцати от ясеня и разложили возле нее осторожный костерок. Начинив котелок нехитрым полевым припасом: тушенкой и крупой, нарезав хлеб и заварив чай, сели ждать сумерек. Уже густо наплывали комариные звоны, когда Владимир Михайлович перевернул свою кружку. Пора.

Похлопав проверяюще себя по кар-

Через неделю Поливанов и Шибнев сняли с помоста палатку.

Потом на это место приехала с Шибневым жена Поливанова, Надежда Никитична, тоже орнитолог. Наблюдали, как охотится за рыбой филин на ночной реке: заходит прямо в мелкую протоку и зорко всматривается в струящуюся воду. Едва мелькнет, сдвинется сонная рыба, как тут же настигнет ее когтистая лапа...

Так были добыты ценные сведения о жизни редкой птицы — рыбного филина. Но главное событие, сразу же вынесшее фамилию Поливановых на страницы солидных международных сборников по орнитологии, случилось позднее, на озере Ханка.

манам и глубже натянув кепку, Поливанов пошел к ясеню.

Мерно покачивалось, как бы бесконечно падало и все не могло упасть дерево, рождая томительное ощущение болтанки. Растекались по ночной земле шорохи: то ли куница-харза гнала низом белку, то ли вышел на охоту за сонными рябчиками колонок. Иногда долетал высокий крик уссурийской совки, потом, пониже, иглоногой совы или длиннохвостой неясыти.

Поначалу Поливанов чутко слушал тишину, но под мерное раскачивание помоста неудержимо наплывала, наваливалась опасная дрема. Так и недолго упасть. Борясь со сном, он взглянул на часы: было около полуночи. И в эту минуту темный силуэт птицы скользнул на фоне деревьев. Мелькнули в двух метрах от помоста огромные распахнутые крылья, спина, и в ту же секунду в ответ на короткий удар лап о сук у дупла раздался глухой писк.

С застучавшим сердцем Владимир Михайлович нажал на спуск фоторужья. В половине третьего филин прилетел опять, и цепкий глаз фоторужья запечатлел его сидящим на суку у дупла с вяло повисшим в клюве ленком.

Владимир Михайлович медленно кружил по пробитым в тростниках протокам, наблюдая за перелетными птицами. Их было много, и Поливанов то и дело останавливал юркую дюралевую казанку.

Вот пролетели мухоловки, вот завис над сухими метелками сорокопут. И вдруг, не закончив очередной записи в дневнике, Поливанов боковым зрением схватил неровный, ныряющий полет стайки незнакомых птиц. Было в них что-то необычное, а что именно, он еще и сам не знал.

Торопливо вытащив лодку на сплавины сухого тростника, он осторожно двинулся в сторону улетевших птиц. Прошагав с полсотни метров, увидел на прогалине около двадцати птиц. Грудь и подкрылья каждой отдавали горячей рыжиной. А над живым быстрым глазом шла широкая темная «бровь». Дергая длинным, раздвоенным на конце хвостом, то одна, то другая птица с мелодичной долгой трелькой «тррь-тррь-тррь» зависала невысоко над бурыми метелками тростника и тут же опять ныряла в заросли, кроша там стебли мощным клювом.

Короткие слабые крылья, подумалось Поливанову, навряд ли смогли бы унести этих птиц с их плотным ту

ловищем и тяжелым клювом за тысячу верст... Значит, не случайные, не залетные гости они тут, а скорее вывелись и выросли на этой частой озерной волне.

Но чтобы разгадать, что за птичье племя кочевало по безбрежному разливу тростников, надо было добыть хоть одну из птиц. Ни ружья, ни фотоаппарата у Владимира Михайловича не было, и он, выдернув из нагрудного кармана блокнот и карандаш, начал лихорадочно зарисовывать незнакомцев. Несколько лет этот, к тому же не очень удачный набросок был его единственным аргументом, и специалисты, недоверчиво разглядывая рисунок, не принимали всерьез сообщение Поливанова.

Но вот на озеро приехала на весь сезон Надежда Никитична с лаборантами — Юрием Шибневым и Юрием Глущенко. Они добыли пять экземпляров неизвестных птиц. Во Владивостоке их осмотрели, измерили, потом долго листали авторитетный том «Птицы Китая». Поливановы переполошили всех орнитологов, сообщив, что обнаружены толстоклювые суто-ры, которых многие ученые считали навсегда исчезнувшими или доживающими свой недолгий птичий век в дельте Янцзы.

Так был открыт в нашей стране новый подвид тростникового ополовни-ка, или тростниковой суторы, живущей почти за две тысячи километров от своих собратьев.

26 сентября через Клухор хлынула последняя, пятая волна пролета...

Ночами схватывали землю и затаившуюся в расщелинах жухлую траву резкие заморозки, одевая палатки седой изморозью, и вершины с каждым днем все больше белели. А 29 сентября на перевал обрушилась метель. Снег шел всю ночь и весь следующий день. Владимир Михайлович и Сергей отсиживались в маленькой палатке. Сквозь болоньевую ткань скупо сочился дневной свет. Они читали, пополняли записи. Впрочем, через каждые пятнадцать минут им приходилось откладывать работу и выходить наружу — стряхивать тяжелые пласты снега с полотнищ палатки. Устав от беспрерывного хождения, на следующий день они поставили маленькую палатку в большую. Стало темнее, зато теплее: снаружи в подмогу метели старался семиградусный мороз.

Снегопад стих на рассвете первого октября, завалив тропы и расщелины полуметровыми сугробами.

— Надо уходить,— сказал Поливанов.

Когда часа через три добрались до Северного приюта, над перевалом снова бушевала метель...

Полевая работа закончилась. Теперь предстояло обработать и осмыслить дневниковые записи, чтобы и в дальних годах не смолкал над Клухо-ром пролетный гомон птичьих стай.

Тебердинский заповедник

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?