Вокруг света 1990-06, страница 18

Вокруг света 1990-06, страница 18

асхарабоз, то есть танцор,

певец, мим,— это только

^^ IVI ветка дерева '; острослов, по-узбекски азкия,— это другая его ветка; комический рассказчик, кюльдурчи,— третья, а кы-зыкчи — это и есть само дерево, он все может: и танцует и критику делает».

Так образно разъяснил мне суть своей профессии, а точнее, искусства, знаменитый народный комик, продолжатель известной династии ферганских кызыкчи Зайнабидин Юсупов.

Глупость, лень, властолюбие, жадность, невежество, малодушие были и остаются мишенью его смеха уже более полувека. С тех пор, как отец Зайнабидина, признанный патриарх ферганских кызыкчи Юсуп Шакард-жанов впервые вывел его на сцену. Впрочем, сцена в народном театре — понятие условное: ею может стать и городская площадь, и мехмонхона — гостиная в доме, и чайхана на базаре

Вот и мы сейчас, собрав в Маргила-не и его окрестностях учеников Зайнабидина, держим путь на базар, расположенный в самом центре города, в чайхану. Именно здесь в голодные послевоенные годы чайханщиком был сам Юсуп-кызык.

— Рис был тогда на строжайшем учете, и выдавали его отцу один раз в неделю — по пятницам, восемьдесят килограммов. Пловом из него можно было накормить триста-четы-реста человек, а кому не хватало, пили чай. Зато смеялись от души, до слез все, кто приходил,— вспоминает Юсупов.— Отец говорил, что он родился с желанием смешить людей: ведь когда человек много смеется, у него для слез не хватает времени...

Снег на кронах деревьев и жухлой траве, лед на асфальте грозили разрушить мое представление о Ферганской долине как о вечнозеленом оазисе. Правда, взгляд согревал восточный базар с горами лепешек, овощей, пряностей, сладостей, фруктов. От разгоряченных осликов шел пар, в углу дымился накрытый тряпицей и доходящий до кондиции чан с пловом, где-то рядом жарился шашлык, на глиняных сводах тандыров пеклись мясные пирожки-самса.

Открытая часть чайханы — ай-ван — была пуста, и мы шагнули в тепло внутреннего помещения, где отдыхали, наслаждаясь чаем и беседой, дехкане. Мой фотоаппарат поначалу вызывает настороженность, но несколько слов, обращенных в зал Юсуповым, вмиг снимают напряженность, лица расплываются в улыбке: вот так удача — зашли попить чайку, а попали на представление всеобщего любимца!

По рассказам я знаю, что Зайнабидин и сам, без ассистентов, способен держать зал катающимся со сме

Александр МИЛОВСКИЙ

Фото автора

Громче смех, кызыкчи!

1 См. очерк «Дарю секреты масхара-бозов».— «Вокруг света» № 8/89.

ху полтора-два часа, но чтобы показать искусство народного театра в его классическом виде, кызыкчи созвал в этот выходной день свою труппу, самых верных учеников — сына Джамалидина, преподавателя игры на национальном смычковом инструменте — гыджаке, Сыдыка Ще-раева, работающего во Дворце культуры, и Арыбжана Усманова, продавца в киоске «Союзпечать».

Пока сдвигают столы, чтобы освободить площадку для артистов, Зайнабидин знакомит участников выступления с сюжетами, которые им предстоит сыграть, вернее, он просто задает тему, как делают это виртуозы-импровизаторы в джазовом квартете, а все реплики, мимика, жесты будут рождаться по ходу спектакля. Сотни таких сюжетов записали исследователи узбекского фольклорного театра, имеющего вековые традиции, и всегда стержнем их была социальная направленность. Вот и сейчас — первая сцена критикует просчеты в медицинском обслуживании населения, которыми рады воспользоваться пройдохи и шарлатаны (тема весьма популярная в наши дни)

Зайнабидин изображает человека, приведшего своего заболевшего сына

на прием к важному лекарю — таби-бу. Тот, презрительно осмотрев больного, ставит диагноз: рот желтый, потому что много яиц ел, пульс тройной — один бьется в сердце, второй — в легких, третий — в кармане лекаря: намек на необходимость хорошего вознаграждения. Прописывает «лекарства»: проглотить ежика, чтобы очистить все внутри, а затем пить настой из черного перца, сажи, крыльев мух и комариных хвостов.

Меняется выражение лица у убитого горем отца — от заискивающего к растерянному, удивленному, затем строгому, негодующему и, наконец, весьма решительному, ничего хорошего болтуну не сулящему. Соответственно меняется оно и у та-биба — от высокомерного, заносчивого к испуганному и просительному. Затаив дыхание, зрители смотрят представление, а когда шарлатан с позором изгоняется из кишлака, все дружно и шумно радуются. Таков закон жанра: в народной драме обидчик и лгун всегда будут осмеяны и наказаны, а простой человек, униженный и обманутый, окажется на высоте положения.

Игра актеров настолько выразительна, так умело выдерживают они паузы перед новой остротой, так

16

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Шмшш

Близкие к этой страницы
Понравилось?