Вокруг света 1994-12, страница 42

Вокруг света 1994-12, страница 42

узких коридорах облаченным в громоздкие скафандры людям было неимоверно трудно. К тому же мешало сильное течение, неожиданное на такой глубине — оно то и дело запутывало шланги, подававшие воздух. За одно погружение Костелло и Карт-нею удавалось продвинуться на считанные дюймы. И тогда они решили применить для расчистки завалов подрывные патроны. Конечно, это было весьма опасно, поскольку от взрывов мог с детонировать боезапас крейсера. Но если не рисковать, потребовались бы многие месяцы, чтобы пробиться во внутренние помещения корабля.

Капитан Брандт прекрасно понимал возможные последствия и поэтому принял все меры предосторожности. После того, как водолазы устанавливали заряды с часовым механизмом и поднимались на КСР, он отводил судно подальше. Тем не менее дело чуть было не закончилось трагически. Не успел еще осесть фонтан воды после очередного взрыва, как стоявший на полубаке Вайсфельт истошно заорал: «Торпеда! Идет прямо на нас!» КСР спасла мгновенная реакция капитана Брандта, успевшего развернуть судно. Торпеда, вырвавшаяся из торпедного аппарата «Хэм-пшира», прошла буквально впритирку по левому борту, оставив за собой пенистый след. Если бы сработали сразу несколько торпедных аппаратов, КСР наверняка был бы потоплен.

Через две недели непрерывной игры со смертью водолазы проникли в каюту командира крейсера. Спустившийся вместе с ними Мэнсфилд вскрыл сейф и извлек из него судовые документы, никому не нужные шифровальные таблицы и 15 тысяч фунтов стерлингов — корабельную казну «Хэмпшира». «Золота Китченера» там не оказалось.

Но где-то оно должно же было быть! Ведь, по показаниям очевидцев, на корабль погрузили тяжелые металлические ящики. Значит, нужно искать. Шестнадцать раз Костелло и Картней спускались под воду, протискивались по узким коридорам и, подсвечивая себе мощными светильниками, осматривали отсек за отсеком. На семнадцатый они остановились перед задраенной дверью, не имевшей наружного замка. В ход вновь пошла взрывчатка.

Когда водолазы проникли в отсек, их восторгу не было предела: у переборки выстроились около дюжины дорожных сейфов. И тут Картней боковым зрением заметил что-то темное, медленно надвигающееся на него. Осторожно повернувшись, он поднял фонарь и увидел полуразложившийся труп с лохмотьями офицерской тужурки. За ним подплывал второй покойник. Это страшное явление объяснилось довольно просто: передвижения водолазов всколыхнули воду в отсеке и потревожили останки

тех, кто охранял «секретный груз». Картней мягко отстранил покойника, но клешня скафандра зацепилась за него, и тот остался на месте, словно хотел преградить дорогу непрошеным гостям.

Конечно, это было плохой приметой. Однако она не остановила охотников за сокровищами. Мэнсфилд поочередно вскрывал сейф за сейфом, а остальные укладывали золотые монеты и слитки в прочные мешки и отправляли наверх. 24 апреля в отсеке работали пятеро. Внезапно без видимых причин крейсер дрогнул и резко накренился. Все попадали, выронив фонари и мешки с добычей. Руку Картнея, выносившего мешки, прижало тяжелой бронированной дверью.

Сигнальный конец, связывающий водолазов с КСР, слишком долго оставался неподвижным, и капитан Брандт понял, что на дне случилось непредвиденное. К счастью, на судне были еще два глубоководника, которые сумели довольно быстро организовать спасение попавших в беду товарищей. После того, как их подняли наверх, выяснилось, что у Картнея сломана рука. Вайсфельта извлекли из скафандра с перебитым позвоночником. У Костелло оказались переломаны ребра. Мэнсфилд получил тяжелые внутренние повреждения, а Крюгер был мертв. КСР полным ходом понесся в ближайший порт, чтобы сдать пострадавших в больницу. Однако спасти Мэнсфилда и Вайсфельта не удалось. После этого британское Адмиралтейство запретило какие-либо работы на «Хэмпшире», где еще оставалась изрядная доля от 10 миллионов фунтов стерлингов, которые вез в Россию фельдмаршал Китченер.

ТРЮМЫ «НИАГАРЫ»

В самом начале второй мировой войны англичане, напуганные призраком континентальной блокады, стали отправлять золото с Британских островов, из доминионов и колоний в Канаду и США. Зачастую для таких секретных операций использовались не только быстроходные и хорошо вооруженные корабли ВМС, но и обычные суда. Причем безвозвратные потери составили свыше пяти миллионов фунтов стерлингов. Половина этой суммы пошла на дно вместе с почтовым пароходом «Ниагара».

Спущенное на воду в Глазго в 1913 году, это красивое двухтрубное судно, развивавшее скорость до 18 узлов, принадлежало новозеландской компании и считалось одним из лучших на линии Австралия — Северная Америка. Утром 19 июня 1940 года, следуя в Ванкувер, «Ниагара» подорвалась на немецкой мине в тридцати милях от гавани Вхангароа к северо-востоку от острова Норт-Айленд. Получив большую подводную пробоину, лайнер начал быстро тонуть. К

счастью, команда успела спустить шлюпки и снять пассажиров. Не прошло и нескольких минут после этого, как, почти вертикально задрав корму с бешено крутящимися винтами, судно ушло под воду, унося с собой сотни золотых слитков.

Поскольку из соображений секретности ценный груз не был застрахован, гибель «Ниагары» явилась серьезным ударом для британского казначейства. Всего через несколько дней в обстановке строжайшей секретности был образован синдикат, руководство которым поручили австралийскому капитану Уильям су. Он должен был найти затонувший лайнер и во что бы то ни стало поднять золото. Для этого спешно переоборудовали стоявший на приколе в Окленде небольшой теплоход «Клеймор». В декабре 1940 года спасательное судно направилось в Вхангароа. Для ведения подводных работ оно имело специальную глубоководную камеру. А заниматься ими предстояло двум лучшим водолазам Австралии — братьям Уильяму и Джону Джонстонам.

Участок моря в шестнадцать квадратных миль оградили буями, и «Клеймор» приступил к тралению, следуя параллельными курсами. Уже в полдень на следующий день трал за что-то зацепился. Место обозначили буем, однако дальнейшую работу пришлось прервать: начавшийся шторм заставил поисковиков укрыться в гавани.

Когда шторм утих, под воду в наблюдательной камере спустился один из братьев Джонстонов. Оказалось, что трал зацепился за камень. При подъеме водолаз-наблюдатель услышал странный скрежет и через один из семи иллюминаторов разглядел обросший водорослями трос. «Раз на нем водоросли, это не может быть якорный канат «Клеймора», — справедливо рассудил водолаз и продолжал подъем. А вот что именно удерживает загадочный трос, его, к сожалению, не заинтересовало.

Когда же «Клеймор» стал выбирать якорь, неожиданно в двух метрах от клюза вахтенный матрос заметил рогатую мину, как выяснилось позднее, одну из 28 контактных мин, поставленных германским рейдером «Орион» в этом районе. Если бы вахтенный не успел вовремя остановить брашпиль, от спасателя не осталось бы и следа. Случилось почти невероятное. Трос, на котором стояла мина, переплелся с якорной цепью, и та вытащила притаившуюся в глубине смерть на поверхность, лишь по счастливой случайности не зацепив один из рогов-взрывателей. Вскоре прибывший к месту происшествия тральщик обезвредил мину, а заодно проверил и весь квадрат, чтобы «Клеймор» мог продолжать поиски «Ниагары», не опасаясь новых неприятностей.

Через два дня трал «Клеймора»

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?