Юный Натуралист 1984-09, страница 31

Юный Натуралист 1984-09, страница 31

30

собою, скорее это крупный кустарник. Но его с головой выдают белые душистые цветки, крылатки со слегка набегающими друг на друга крылышками. Листья, правда, особого рисунка — продолговатые, яйцевидные.

А вот еще, пожалуйста: клен-береза. Дерево с несколько продолговатой кроной, рост пять-семь сантиметров. Этот клен принял березовый псевдоним. Точно укрываясь от слишком любопытных взоров, клен-береза на Сахалине принял положение стланика. И все же этот вид никакого отношения к березовому семейству не имеет.

А вот клен Траутфеттера недвусмысленно, без всяких псевдонимов, раскрывает свое происхождение — он назван в честь знаменитого ботаника XIX века Рудольфа Эрнестовича Траутфеттера. О нем уже при жизни писали: самый осведомленный ботаник в России. Да только ли ботаник? Это был человек разносторонних дарований. И поистине изумительной трудоспособности. Ежедневно по восемь-де-сять часов в день читал студентам Киевского университета лекции по таким дисциплинам, как общая ботаника, ботаническая терминология, геология, минералогия, кристаллография. Но любимой его музой всегда оставалась ботаника, и не случайно в течение почти десяти лет он был директором Санкт-Петербургского ботанического сада.

80 ботанических работ, посвященных флоре России, принадлежат перу Траутфеттера. Многие его дендрологические изыскания легли в основу нынешней науки о деревьях. Труды Рудольфа Эрнестовича верно служат сегодняшнему лесу, помогают нынешним лесоводам внимательнее оценивать внутривидовые тайны древесных и кустарниковых пород.

На Тянь-Шане часто можно встретить пя-ти-шестиметровое дерево с шаровидной кроной. Ствол одет в морщинистую кору. Годичные побеги имеют красноватый оттенок, листья трехлопастные, окаймленные крупными зубцами. Розовые крылатки, созрев, желтеют.

Путь к этому дереву — путь знаменитого русского путешественника, географа, который еще в раннем детстве у себя на родине, под Рязанью, решил посвятить себя изучению природы, странствиям по России.

В преклонном возрасте этот человек вспоминал:

«Мне десять лет. Манили меня к себе то крутые склоны и обрывы глубоких ложбин, где снега таяли особенно быстро и где появлялись любимые мною расцветающие первыми весной цветы мать-и-мачехи... Исчезли воды в наших летом сухих междуречных пространствах, но зато в лесу стал появляться роскошный покров анемонов, адонисов, ирисов, незабудок, а деревья начали быстро, не по дням, а по часам, одеваться: одни светлой зеленью, а другие белоснежными и бело-розовыми цветами...»

Я привожу эти строки лишь затем, чтобы показать, как был приметлив мальчик, как в де

сять лет умел видеть зорким глазом то, что каждодневно происходит в природе.

Человек, написавший эти слова, уже в юношеские годы решает посвятить себя открытию горной системы Тянь-Шаня. В ту пору мало кто знал об этой диковинной, поднятой к небу стране. Готовясь к восхождению на Тянь-Шань, юноша едет в Италию, совершает около двадцати восхождений на Везувий — готовит, тренирует себя к главному восхождению своей жизни. Он не может жить иначе.

Ему тридцать лет — позади Петербургский университет. Он уезжает к подножьям Джун-гарского Алатау. Отсюда начнется его дорога к таинственным горным вершинам, опасная, полная неожиданностей...

Исхожены вдоль и поперек берега Иссык-Куля. Дневниковые записи вбирают этот мир, живописуют его с наглядной и прозрачной простотой.

Начинается путь к вершине Тянь-Шаня. Ни один натуралист не шел этими тропами.

«Во второй половине мая на горных скатах цвели еще ранние весенние азиатские формы, между которыми бросались в глаза открытые мною красивые растения с высокими стеблями до 3 метров высоты из семейства лилейных. Мы экскурсировали в лесу, состоявшем из покрытых нежными бледно-розовыми цветами диких яблонь и абрикосов, а также из новооткрытой мною породы клена, очень схожей с гималайской и амурской и впоследствии получившей мое имя...»

Выше, выше. Вот уже видны ледники, от них берут начало горные реки.

«Быстро исчезали деревья плодовые. Остались ель и арча. Меж травянистой растительности появились характерные представители альпийской флоры. Под таявшими снегами с удовольствием увидел ранние цветы нашей русской равнины: мать-и-мачеху...»

Восхождение на Хан-Тенгри как бы привело его к истокам детства. Мать-и-мачеха. Детской непосредственностью дышат его строки, посвященные любимому цветку.

Этот человек проник в глубь загадочной для его времени страны, начертал схему хребтов Тянь-Шаня, открыл верховья Сырдарьи. Позднее он защитит диссертацию по ботанике, в которой флора Тянь-Шаня будет раскрыта во всей своей новизне.

Кто же был этот путешественник? Петр Петрович Семенов — именно в его честь был назван открытый им клен. В знак своих заслуг Семенов получил вторую фамилию: Тянь-Шан-ский.

Вот какие имена занесены в родословную клена. Кстати сказать, клены Траутфеттера и Семенова в числе других двадцати двух видов рекомендованы ботаниками МГУ для озеленения наших городов.

Приходи скорее на наши улицы, славное дерево клен!

Ю. КРУТОГОРОВ Фото Р. Дормидонтова

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?