Костёр 1967-06, страница 15

Костёр 1967-06, страница 15

— Могут, — сказал я тихо. — Но это — нелепо. К примеру, тебе показалось, что электронная машина ошиблась, а ты по ней от злости — кувалдой!.. Полупроводники разбиты, реле разломаны. Нельзя и нелепо. Вот тебя бил дедушка?

— Ну, не то чтобы бил... так, крепко за грудки потряс. Он хотел сделать меня ветеринаром, а я не хотел и не стал, — признался отец,

— Вот видишь! Он потряс за грудки, и у тебя в голове что-то стряслось. И ты не стал ветеринаром, — схитрил я, и отец попался на удочку.

— Зато я стал модельщиком! Понял? Со мной академики советуются. Нет таких машин, чтобы умней моих рук были!

— Нет — значит будут, — сказал я. — Наши возможности безграничны. Подумаешь — модели из дерева! Мы скоро научим машины моделировать чувства!

Отец задумчиво посмотрел на свои руки, подобрел и спокойно сказал мне:

— Дурак.

— Значит, ты тоже был самообучающимся, если сам не послушал дедушку? — спросил я.

— Не путай, не путай! Мне было тогда восемнадцать. И я не ошибся. И вообще: вещи ты будешь собирать, самообучающийся?

— Да, — сказал я.

— Ну, спасибо. Как-то полегче стало, — сказал отец.

— Можно я возьму в деревню пластинки и проигрыватель? — спросил я.

— Зачем? — насторожился отец. — Ты же презираешь «симфонии» и «дрыгалки»?

«Дрыгалками» я называл джазовые пластинки.

— Мне нужно провести небольшой опыт. Я хочу убедиться в том, что одна биологическая загадка действительно существует.

— А отдых?!

— Проведение любопытного опыта и будет отдыхом. У меня же голова на плечах. А в ней — мозг. Что же ему простаивать? Знаешь, во что обходится простой электронной машины? И потом, я даже не буду слушать музыку. Она мне нужна только для опыта.

Отец брезгливо посмотрел на меня и задумался.

— Ладно, бери проигрыватель. Физик ты.

— От лирика слышу, — радостно парировал я.

Днем, когда отец ушел за билетами, я быстро сложил в рюкзак вещи и взялся за подготовку самых главных деталей своего плана — пластинок.

Мне нужно было взять с собой симфонии и джазовую музыку. Потому что недавно в старом номере журнала «Знание — сила» я прочитал заметку о влиянии музыки на рост растений.

Оказалось, что после порций джазовой музыки опытные растения вытянулись намного больше, чем растения, получившие порции «симфоний».

Я подумал, что если результат опытов не случаен, а это и должны были доказать мои опыты, то какие откроются возможности!

Десятки фантастических проектов замелькали у меня в голове и дух захватило от радости, когда отец сказал: «Поедешь на все лето».

«И вообще, не из-за того ли я такой маленький, что отец каждый вечер после работы заводит симфонии?»

Я положил наугад несколько пластинок на дно чемодана, подумав при этом: «Какая все-таки это глупая часть человечества! Композитор Бетховен, например, выдумал симфонию. Ну, ладно. Слушал бы ее сам, а он ведь отрывал от дела целый оркестр. Человек пятьдесят! А сколько людей сидело в зале и, вместо того

2

чтобы изобретать самолет или пароход, смотрело, как дирижер машет своей дурацкой палочкой, и слушало пиликанье.

Вот и жили люди столько веков без умных машин из-за всякой музыки и прочего искусства. Небось композиторам не попадало от средневековья, а изобретателей и астрономов сжигали на кострах».

Я с отвращением кинул в чемодан три долгоиграющих джазовых пластинки. «Куда ни шло задумчиво слушать симфонии, но специально ехать в танцзал и целые вечера убивать на дрыганье ногами!.. Вот так же, наверное, согревались дикари и не догадывались, что лучше сесть, подумать и открыть огонь. Хватит! Пора поставить музыку, вернее, звуковые колебания, на пользу людям. А то еще пять веков будем топтаться на месте, вместо того чтобы осваивать другие планеты!!!»

Поверх пластинок я положил кое-какие инструменты и большой моток провода в прозрачной изоляции.

Банку с проросшим горохом для опытов я решил нести в руках, чтобы горошинки не задохнулись в чемодане.

Светло-желтые и зеленоватые с белыми язычками ростков они разбухли на влажной вате в запотевшей изнутри банке, и я с волнением рассматривал их на солнце...

Как только поезд тронулся, отец сказал:

— Люблю стук колес.. Добрая музыка... Всегда она меня убаюкивает, — и уснуп,

А я подумал: «Действительно. Как трудно по ночам машинистам, когда их убаюкивает стук колес, не спать и смотреть вперед...» — и тоже уснул.

Нас разбудил проводник. Справа за окном вагона была сплошная темень, а слева розовело, мелькали столбы и деревья, как будто поезд мчался по самой границе дня и ночи.

Я первый спрыгнул с подножки, а отец, уже на ходу, за мной, потому что на нашей станции поезд стоял всего одну минуту.

Нас никто не встречал. Я поежился: было холодновато.

— Наверно, дед проспал, — сказал отец. — Ладно, доберемся как-нибудь сами. Красиво как! Смотри. — Он остановился, когда мы переходили запасной путь.

3

— Что красиво?—спросил я.

— Под ногами у тебя. Роса на рельсах... розовые капельки от зари... И шпалы от росы побелели.

— Ну и что?— я пожал плечами.

Отец наверняка стал бы спорить, ругать меня роботом, если бы вдруг не увидел около станции спящего в телеге дедушку. Невыпряженная лошадь дремала, низко склонив голову над охапкой сена.

Когда мы подошли ближе, она вздрогнула, всхрапнула и переступила с ноги на ногу, а дедушка заворочался, но не проснулся.

Отец натянул ему на голову бушлат, закричал: «Уа-ах!» — и засмеялся.

Дедушка заворочался под бушлатом:

— Не напугаешь! Не ахай, — потом сел, протер глаза, расцеловался с отцом и хотел расцеловаться со мной, но, взглянув на меня, продрогшего, только жалостно скривился. ......

2*

11

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?