Костёр 1981-10, страница 10

Костёр 1981-10, страница 10

Весь он вдруг словно потух, а у меня внутри сжалась какая-то пружина.

— Пошли, Витя, — сказал я. — Спасибо, до свидания.

Орест Иванович развел руками.

— Как хотите. •

Мы вышли в коридор и направились к выходу. Вдруг Клочик остановился и горячо заговорил:

— Леха, не отказывайся, я тебя о^ень прошу, слышишь. Я с тобой на репетиции ходить буду, чтоб тебе веселее было. Только не отказывайся. Пойдем, пойдем скорее назад. Пока он не передумал.

Через минуту мы снова вошли в комнату, и я сказал:

— Пожалуй, я согласен.

— Ну, спасибо, — сказал Орест. Иванович и обычным своим голосом рявкнул: — Будешь играть на альте.

Он подошел к шкафу и достал оттуда слегка помятую средних размеров трубу, скрученную наподобие кренделя.

— Орест Иванович, а можно, я лучше на тромбоне буду? У меня дедушка в детстве как раз на тромбоне играл.

— Что?! — вскипел вдруг преподаватель. — Да ты знаешь, что такое альт?! Ты вообще представляешь себе, что такое духовой оркестр? Ты вслушайся в это слово: ду-хо-вой! Оно же от слова «дух» происходит. Душа, значит! А музыка без души — это бред, какофония. Дай-ка сюда инструмент!

Он выхватил у меня трубу, прошел на середину комнаты и громовым голосом объявил:

— Оркестр, тишина! Новенькие молчат. Старикам приготовиться! Композитор Макс Кюсс. «Амурские волны».

Он взмахнул рукой, и оркестр заиграл. Из неказистого на вид альта поплыли мягкие, чуть глуховатые звуки вальса. А весь оркестр, словно поддерживая мелодию, выводимую альтом, бережно играл: «пу-па-па, пу-па-па...» И мне вдруг стало казаться, что звуки этой музыки плывут куда-то, неторопливо покачиваясь, словно на волнах... А потом все замерло, и наступила тишина.

Орест Иванович подошел ко мне и торжественно протянул инструмент.

— Вот что такое альт, — сказал он. — Теперь понял? То-то же... Ноты знаешь?

Как ни странно, ноты я немного знал.

— Чуть-чуть, — сказал я.

— Это хорошо, — сказал Орест Иванович и-положил передо мной лист нотной бумаги. — Вот гамма. Внизу каждой ноты стоят цифры. Это пальцовка — показывает, какие клапаны для какой ноты следует нажимать. Понял?

— Понял.

— Тогда играй. Сначала нижнее «до». Губы распусти, не напрягай.

Я набрал в грудь побольше воздуха и что есть силы дунул в трубу. Альт неохотно ответил мне низким ломающимся голосом.

— Ура! — закричал Клочик и захлопал в ладоши.

Впервые в жизни мне аплодировали.

# 8

Глава 8.

НИЖНЕЕ „ДО"

— Почему так поздно? — холодно спросила мама, когда я вернулся домой.

— Вот, — сказал я и вынул из мешка трубу. — Ваш сын теперь музыкант: я записался в духовой оркестр.

— Чудесно, — сказала мама. — Теперь будет кому сыграть на моих похоронах.

— Хорошее дело, — сказал папа. — Я тоже в детстве играл на корнете. И у меня неплохо получалось: брал две октавы.

— Ну, и где теперь твои две октавы? — зло спросила мама.

— То есть, как это — где? — не понял папа. — Нигде.

— Вот именно, что нигде.

— С таким же успехом, — сказал папа, — я бы мог спросить, где твое вязание? Или ты целый год ходила на курсы только для того, чтобы распустить ,мой свитер, который мне еще мама вязала? Интересно бы посмотреть, что это были за курсы...

«Поехали», — с тоской подумал я. '

Когда я шел домой, то думал, что мои здорово обрадуются, узнав, что я записался в духовой оркестр. Я думал, меня сразу начнут расспрашивать о том, как это мне пришло в голову, где находится кружок и какой там преподаватель. А потом обязательно попросят что-нибудь сыграть. И я расскажу им об экзамене, об Оресте Ивановиче и об альте, на котором так здорово можно сыграть «Амурские волны». А папа скажет, что сегодня совершенно случайно он встретил одноклассницу, которую не видел двадцать с половиной лет, и что ему пришлось целый день ходить с ней по городу и вспоминать, за какой партой сидел Иванов и куда пропал Петров, который так хорошо играл на мандолине. И тогда у нас, как это часто бывало раньше, станет

шумно и весело. ' 4Щ|1§Й8

Именно так я и думал, когда возвращался домой. Но я ошибся. И уже ничего больше не хотелось рассказывать и тем более выслушивать истории о несуществующих одноклассницах. Я молча взял свой холщовый мешок с трубой и хотел уйти.

— Постой, — сказала мама. — Объясни, почему ты, как бездомный кот, бегаешь по чердакам вместе с этим нелепым Клочиком? Почему я должна выслушивать жалобы не только от твоих учителей, но и от дворников?

Конечно, я сразу понял, в чем дело. Действительно, на той неделе мы с Клочиком залезли на крышу. Клочик уверял, что оттуда можно запросто увидеть Кронштадт. Погода была пасмурная, и Кронштадта мы не видели. А на обратном пути, на чердаке напоролись на дворничиху. Вот она-то, выходит, и накапала про нас маме. В другое время я бы все спокойно объяснил, и дело с концом. Но сейчас я стоял и собирался молчать, даже если б с меня захотели снимать скальп.

— А я знаю, для чего вы туда ползаете, —

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?