Костёр 1988-04, страница 35

Костёр 1988-04, страница 35

Мы с Грантиком, который тоже еле держался на ногах, легли валетом на постланной поверх ковра постели — прямо на землю. Мец-майрик решила после всех волнений этого вечера не отсылать его к другой бабушке, а он, хотя и сонный, но рад-радешенек случаю переночевать у нас. Мец-майрик задула фонарь и тоже легла в постель.

Среди ночи слышу голоса... Проснулся от бьющего в глаза света. Это двигалась сердитая на-ни с фонарем:

— Я волнуюсь, ищу его по всему селу, а он тут, у чужих спит!

— Вай, Сона! Что ты городишь чепуху? — Мец-майрик сидит в постели, платок на плечах.— Мы же тебе родня как-никак.

— Какая ты мне родня? Мы перестали считаться родственниками в тот день, когда мой сын развелся с твоей дочерью. Теперь у нас с тобой

ничего нет общего — запомни это!

— А внуки? Разве они у нас не общие с тобой?

— Ну и что из этого? А мы с тобой теперь чужие, и ноги моей больше тут не будет! Эй, Грантик, вставай, проснись! Мы уходим сейчас домой...— Нани подходит к спящему Грантику, тормошит его.— И чем ты их завораживаешь? Наверное, все сюсюкаешь с ними, будто они малые дети...

— Да ладно, Сона, пусть спит, бедняги так испугались землетрясения,— уговаривает ее Мец-майрик.— Успокойся, будет тебе ворчать, Сона.

Нани будто не слышит ее увещеваний, все трясет да трясет за плечо спящего брата:

— Вставай, вставай! Разве у тебя нет своей постели или крыши над головой?

— Опять заладила! Сона, побойся бога! — всплеснув руками, говорит Мец-майрик.— О каком чужом доме ты говоришь? Это же дом его бабушки и брата!

Нани посмотрела на нее зло.

— Есть дом и постель у меня! А разве нет? Кому присудили Грантика: твоей дочери или моему сыну, а? Геворг — другое дело, он ваш. Я и не говорю ничего.

— Да он же спит совсем. Пусть сегодня переночует, а завтра придет к тебе.

Но нани уже тащила Грантика из-под одеяла. Он отбивался, не соображая, чего от него хотят и почему не дают спать.

Мец-майрик заплакала.

После того как нани ушла, волоча за руку сонного Грантика и громко стукнув калиткой, Мец-майрик утерла глаза и пошла закрыть калитку на щеколду. Я еще долго не мог уснуть.

Но едва лишь я сомкнул веки, как меня снова разбудил шум с улицы.

— Эй, Машок, Машок! Проснись!

Голос принадлежал нани. Вот неугомонная: опять явилась!

— Машок, открой! Ну что, оглохла ты там, что ли? Чего не открываешь? — Нани колотила калитку сухими кулачками.— Ну, чего закрылась за семью замками? Боишься, что утащат тебя, что ли? Не бойся, больно стара для этого! — Она не перестала ворчать и после того, как Мец-майрик открыла ей.

Я окончательно продрал глаза и увидел, что небо начало бледнеть, высветлив зубчатые вершины гор на востоке.

— Ну, чего еще тебе? — спросила Мец-майрик, зябко кутаясь в свой большой вязаный платок. Она удивленно уставилась на тощую фигуру в зеленом архалуке, потом на внука, стоявшего рядом с ней.

— Как чего? Будь он, дьявол, проклят! Наслал на нас это землетрясение! Пошли мы с Грантиком от вас домой и глядим: .в доме все перекосилось, а дверь заклинило так, что ни туда, ни сюда — никак не открыть... Ну, чего вы разинули рты? А где же еще нам с Грантиком переночевать, как не у вас? Геворг, подвинься-ка, пусть брат ляжет рядом. Ну, давай, шевелись, не видишь — он уже спит на ногах.

Я молча подвинулся, освободив в постели место для Грантика, а Мец-майрик, с трудом удерживаясь от смеха, вошла в дом и вынесла подушку и одеяло для нани...

Мец-майрик улеглась в постель, потом легла и нани в своей длинной красной рубахе, сняв только архалук. Но она еще долго не могла успо^ коиться, все клокотала негодованием. Сначала сыпала проклятья на дьявола, наславшего на село землетрясение, потом принялась ругать тех, кто плохо построил ее дом, потом она стала сетовать на свою вдовью судьбу. Потом она стала что-то сердито бормотать по поводу жесткой постели, на которой ей приходится спать. Наконец, Ъавор-чавшисьвволю, она затихла.

Я прислушался к дыханию наших бабушек, временно заключивших перемирие и теперь спавших бок о бок, и думал: почему же получается так, что мой4 дом не дом Грантика тоже? Почему мать и отец не сошлись характерами? И вообще, почему не Грантик достался матери, а я? Так и не найдя ответа на все эти «почему», утомленный событиями минувшего дня и ночи, я заснул наконец крепким сном.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?