Костёр 1990-10, страница 36

Костёр 1990-10, страница 36

пьянствовали, мы выбрались наружу, спустившись по южному склону, и прошли мимо них незамеченными, благодаря темноте и туману. Впервые туман сослужил нам хорошую службу. И мы тронулись в сторону Тримонтия.

Варвары взяли наш след на рассвете и пустились за нами в погоню — просто так, потехи ради. За тобой когда-нибудь охотились? Мы шли целый день из последних сил, тяжелораненые падали и умирали. Мы слышали, как они стонали в тумане. Скоро я тоже свалился. Меня ранило. Но я бы еще мог идти, если бы не погоня. Погоня — вот что лишало сил. В сумерках, когда преследователи ушли подальше, я сделал попытку спастись. Кажется, я брел всю ночь. А на рассвете забрел в деревню и упал на пороге первой попавшейся хижины. Меня втащили в дом и выходили. Мурна выходила. То, что я — римский солдат, их нисколько не смутило — не я первый дезертировал к племенам, да и Мурна защищала меня, как львица своего детеныша.

На миг в голосе его послышался призвук смеха, но тут же голос опять зазвучал резко и мрачно:

— Несколько ночей спустя я увидел, как на север пронесли орла, с большой торжественностью — в сопровождении множества факелов.

Последовало долгое, тяжелое молчание.

— Где они погибли?

— Не знаю. Знаю только, что до Тримонтия они не дошли. Я не один раз заглядывал туда и никаких следов сражения не нашел.

— А как было с моим отцом?

— Когда меня ранили и я упал, он стоял рядом с орлом. Когда орла несли на север, пленников не было.

— Где орел теперь?

Гверн протянул руку, коснулся кинжала у Марка за поясом и посмотрел ему прямо в глаза.

— Если тебе пришла охота умереть, вот лучший способ. Зачем понапрасну совершать дальний путь?

— Где орел теперь? — повторил Марк.

— Не знаю. Но наутро, как только рассветет, я попробую* показать тебе, в какую сторону идти.

Этой ночью Марк спал мало. Он лежал неподвижно, закинув руки за голову. Все эти месяцы он жил мечтой. Да, собственно, если подумать, он жил мечтой с восьмилетнего возраста. Она была яркой, согревала душу, теперь она была разбита. Каким же он был глупцом, безмозглым глупцом. Упрямо цеплялся за свою веру: раз в Девятом легионе служит отец, значит, от легиона нельзя ждать ничего дурного. Но тенерь-то он змает,— легион был порченый, гнилое яблоко, треснувшее под каблуком. Бог легионов* Что же, должно быть, пережил отец?

Но надо разыскать орла и вернуть в Рим, иначе рано или поздно он превратится в угрозу для границы. Все-таки Марк докажет свою верность памяти отца.

— Вон туда, там начинается долина,— сказал -утром Гверн.— Брод ты найдешь по наклонной сосне, она растет рядом. Переправитесь и держитесь правого берега, иначе между вами и Каледонией окажется широкий залив Клоты. А так — два, самое большее три дня, и охотничья тропа приведет вас к северной - границе.

— А дальше? — спросил Марк, не отводя прищуренных глаз от синей туманной дали.

— Могу сказать одно: те, кто нес орла на север, принадлежали к племени эпидиев. Племя эпидиев, как я слыхал, делится на множество кла-

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?