Костёр 1992-04-06, страница 22

Костёр 1992-04-06, страница 22

га, выпавшего у него из рук при последней выходке злодея Кабриона. Пипле был печален. Он то и дело прерывал работу и испускал глубокий вздох, проводя пальцем по вмятине, оставленной на его шляпе бессердечным Кабрионом.

Пипле не был выдающимся мыслителем. Но он доподлинно знал, во-первых, что дважды два — четыре, а во-вторых, что Кабрион — его смертельный враг.

«Он проник ко мне в дом, застиг меня одного. Запечатлел на моем лице сатанинский поцелуй. Почему он так. поступил? Тут не дерзкое бахвальство — ведь нас никто не видел. Быть может, это доставило ему удовольствие? Нет! Это противоречит законам природы. Я чувствую: здесь какая-то тайна, и я не в силах ее разгадать. Чего он добивается?»

Почтенный привратник вновь коснулся шляпы. Это вошло у него в привычку, когда он размышлял о Кабрионе. Так он страдал в тишине, но внезапно с третьего этажа послышался крик:

— Скорее! Господин Пипле, бегите сюда!

— Этот голос мне незнаком, — произнес Альфред, опустив на колени руку с натянутым на нее сапогом. — Незнакомый мужской голос... и он призывает меня... Но как мне уйти? Я не могу бросить швейцарскую, а Стази нету дома...

— Скорее! — доносилось сверху. — Госпоже Пипле дурно!

Альфред вскочил, потом опустился снова на стул.

«Этого не может быть, — подумал он. — Моя супруга ушла час назад... Но вдруг она вернулась, а я и не заметил?»

— Господин Пипле! Ваша жена у меня в объятиях! Торопитесь же!

Гнев и возмущение охватили господина Пипле.

— Сударь, — закричал он громовым голосом,— приказываю вам оставить мою жену в покое! Я иду.

Альфред выбежал из швейцарской. В спешке он не запер дверь. Какой-то человек, притаившийся под лестницей, воспользовался этим и прошмыгнул в швейцарскую. Он молниеносно прикрепил к стене над кроватью лист бумаги и испарился за секунду до возвращения госпожи Пипле. Она вошла с улицы, увидела, что комната пуста, и крикнула:

— Альфред! Где ты, старый непоседа? Бросил швейцарскую на произвол судьбы!

Альфред как раз занес ногу на площадку второго этажа. Он замер, выпучив глаза и разинув рот.

— Я вижу внизу мою супругу. Значит, она никак не может лежать без чувств на третьем этаже, — рассудительно изрек господин Пипле. — Но кому же принадлежал этот неведомый голос?

Спустившись вниз, он столкнулся нос к носу с госпожой Пипле.

— Это и вправду ты, Анастази?

— Кто же еще, скажи на милость?! Что глаза-то вылупил? Закрой рот, чего доброго, ты меня проглотишь.

— Ах, Анастази, мне плохо... У нас творится Бог знает что...

— Везде что-нибудь творится, эка невидаль!

Но ты и впрямь не в себе: лоб мокрый, испарина... Чем ты тут занимался?

— Да, я весь в поту... и недаром! Здесь такое происходит... — господин Пипле потер ладонью свой широкий лоб.

— Сам виноват: носишься как угорелый. Сидел бы себе спокойно на стуле в швейцарской.

— Ты несправедлива ко мне, Анастази. Ты знаешь, что я скорее умру, нежели покину свой пост. Но ведь тебе хотели нанести оскорбление!

— Мне? Оскорбление?!

— Ну, не совсем... Опасность грозила тебе наверху, а ты была внизу, но...

— У тебя ум за разум зашел. Что ты плетешь? Ничего не понимаю. Постой, а вдруг это новые проделки подлеца Кабриона?

В тот самый момент, когда Анастази упомянула о Кабрионе, привратник обернулся и узрел над кроватью ухмыляющуюся физиономию своего недруга. Да, сомнений нет: это его тощее лицо, длинные волосы, козлиная бородка, ехидная усмешка и пристальный взгляд... Альфред зажмурился в надежде, что адское наваждение рассеется. Тщетно! Голова, без признаков туловища, продолжала маячить над кроватью.

Несчастный Пипле пошатнулся и замахал руками, словно пытаясь отогнать ужасное видение. Его страх передался даже доблестной госпоже Пипле. Она схватила Альфреда за плечо и вскрикнула:

— Кабрион!

— Да, это Кабрион, — успел выговорить Альфред и впал в оцепенение, как это всегда с ним случалось в критические минуты жизни.

Опомнившись, Анастази ринулась к кровати, вскочила на нее и сорвала со стены автопортрет Кабриона с воинственным кличем:

— Вот вам и весь сказ!

Альфред продолжал сидеть в оцепенении, вытянув руки вперед. Знаменитая шляпа равномерно покачивалась из стороны в сторону, как бы свидетельствуя о силе его переживаний.

— Открой глаза, старичок, — нежно сказала госпожа Пипле. — Это всего лишь портрет, мазня

шалопая Кабриона. Смотри, что я с ним сделаю!

Анастази швырнула произведение искусства на пол и принялась яростно топтать, приговаривая:

— Ах ты мерзавец, прощелыга! Я и с тобой разделаюсь, дай срок! Ой, Альфред, — добавила она поднимая картину, — это еще не все! Смотри, тут написано: «Кабрион дорогому Пипле, своему другу

до гроба».

Альфред воздел руки к небесам:

— «Другу до гроба!» Нет, решительно этот человек жаждет моей смерти. Я уже чувствую могильный холод. Мне остается лишь прибегнуть к защите закона. К счастью, Господь Бог всегда на стороне честных людей...

Господин Пипле направился к двери.

— Я иду с жалобой в полицию. Предъявлю там этот портрет.

— На что же ты будешь жаловаться, старичок?

— Как на что?! Мой заклятый враг вешает свой портрет над нашим супружеским ложем! Неужели правосудие не защитит меня? Анастази, подай картину. Нет, сначала переверни ее... Не могу видеть

20

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?