Вокруг света 1978-02, страница 34![]() — А потом? — все же не выдержал Кулешов. — Потом? — переспросил Найденов. — Потом задача будет выполнена. Все повернулись к Семенову, словно бы спрашивая его: «Ну что, командир, решай...» Но Семенов молчал. — Я пойду, — сказал Найденов. — Да все готовы! — горячо воскликнул Звонковой. Семенов поднялся с камня, за-чем-то поправил ватник под мокрым брезентовым ремнем. — Вопрос не в том, кто из нас самоотверженнее, а кто вернее выполнит задачу. — Пожалуй, я, — сказал Ревякин. — Кто знает, может, «язык»-то и пригодится. — Пожалуй, я, — как эхо отозвался Кулешов. — Мы с лейтенантом Найденовым не первый раз вместе, легче поймем друг друга. — Хорошо, — сухо сказал Семенов и снова поправил ремень.— Пойдут Найденов и Кулешов, как самые опытные. Когда снова потемнело небо, вся группа выдвинулась к дороге. По ней уже шли машины то колоннами, то поодиночке. В кузовах охраны не было — сопровождающие сидели рядом с шоферами. Оставив себе по две гранаты, автоматы и бутылки с горючей жидкостью, Найденов и Кулешов подобрались к самой дороге в том месте, где она делала поворот. Вот тяжелый грузовик вынырнул из-за поворота и стал набирать, скорость. Найденов метнулся к нему, уцепился за задний борт и, подтянувшись, перевалился в кузов. Ударился боком об острый угол, ощупал его и удовлетворенно причмокнул: точно, снарядные ящики. Он лежал под брезентом, держа в одной руке гранату, в другой бутылку с горючей смесью. Думал: если машина остановится и часовой у въезда в склад полезет проверять кузов, сразу ударит бутылкой об острый угол и сунет гранату подальше между ящиками. Но часовой в кузов не заглянул. Машина только приостановилась в воротах и стала заворачивать куда-то влево. Найденов осторожно выглянул, увидел, что машина задом подъезжает к высокому штабелю снарядных ящиков. Возле них стояли солдаты, дожидаясь разгрузки. И еще он увидел другую машину, въезжавшую в ворота, и порадовался, что не один он тут среди врагов. И усмехнулся сам себе: оказывается, даже умирать, если не в одиночку, гораздо легче. Теперь он лежал и ждал, когда машина подойдет вплотную к штабелю, когда немцы сами откинут кузов. Ждал еще и потому, что это позволяло другой машине, в которой был Кулешов, подъехать поближе. Теперь немцы разговаривали почти над самым ухом, спорили о чем-то, переругивались. Но вот загромыхал борт, и, прежде чем он отвалился, Найденов быстро поднялся, одну за другой швырнул бутылки в глубину штабеля снарядных ящиков и, перехватив автомат, ударил по бегущим к нему немцам. Выскочил, длинной очередью провел по машине, которая сразу вспыхнула ярким бездымным пламенем. Найденов увидел, как загорелась вторая машина, стоявшая у другого штабеля, и засверкали вспышки автоматных очередей из-под ее колес... Когда машины скрылись в темноте, Семенов постоял молча и вдруг резко повернулся. — Уходим, — глухо сказал он. И пошел в глубь леса, ничего больше не говоря, не объясняя. Да и что было объяснять? Все знали, что после взрыва, даже если взорвется только одна машина, немцы прочешут лес. А у разведчиков была карта со многими важными пометками, и ее надо было непременно донести до своих. Долго шли они через лес, приглядываясь и прислушиваясь, чтобы ненароком не напороться на немцев. Остановившись передохнуть, молчали, не зная, о чем можно говорить в такую минуту. Тишина лежала вокруг, и казалась она еще глуше оттого, что вдалеке рокотал фронт. — А может, их?.. — тихо проговорил Звонковой. — Не может, — тотчас откликнулся Семенов. — В любом случае свои машины они бы взорвали.-.. Он не договорил. Дрогнула земля под ногами, полыхнуло зарницей по затянутому тучами небу, и тяжелый грохот шквалом прошел над лесом. Семенов снял фуражку, и Звонковой с Ревякиным стянули свои мокрые шапки-ушанки, стояли, смотрели на широкий огонь, полыхавший над горизонтом. — Лейтенант Найденов! Красноармеец Кулешов! — словно запоминая эти имена, произнес Семенов. И задумался, что бы такое сказать об их подвиге. — Родина вас не забудет. — И снова задумался. Но на память приходили обычные фразы, какие много раз говорились над могилами павших... С рассветом появились самолеты, высматривая, низко закружили над лесом. Весь день разведчики лежали под кустами, а с темнотой снова отправились в путь. И хоть каждую минуту ждали встречи с врагом, все же вздрогнули, услышав короткий окрик: — Хальт! И сразу же над головами прошла автоматная очередь. — Звонковой, в прикрытие! — приказал Семенов. — Ревякин, за мной! Они метнулись в сторону, скатились в глубокий овраг, пошли прямиком по кустам, переступая через узенький ручеек. Сзади застучали автоматы, потом громыхнули гранаты — одна, другая, третья. И все стихло. — Вася! — сказал Семенов, и Ревякин удивился такому никогда прежде не слыханному от лейтенанта обращению. — Вася, возьми планшетку, ее надо любой ценой доставить в штаб. — А вы? — Следующий бой — мой, ясно? — Нет, не ясно. Вы командир, вы и доставите планшетку. — Не спорь, помначпрод. Я опытнее тебя, я лучше прикрою. Они попытались выбраться из оврага и отпрянули от быстрых частых автоматных вспышек. Сразу же где-то рядом громыхнула граната, осколки дождем зашумели в кустарнике. — Уходи в кусты! — приказал Семенов. — Товарищ лейтенант, я не могу вас оставить! — Уходи! — с неожиданной злостью выкрикнул Семенов. — Эта карта дороже моей жизни, понял?! Уходи. Ради победы... Прошел час, прошел другой, а Ревякин все полз через кустарник. Впереди показался бугор. Ревякин перевалился через него и упал в узкую щель. И сразу понял, что попал в траншею, вскочил, готовый защищаться. И вдруг услышал знакомый голос: — Ты?! Перед ним был тот самый матрос с щегольскими усиками, который провожал их на передовой перед выходом в разведку. — Откуда ты взялся? — спросил Ревякин, — Я-то на месте, а вот ты откуда? — Оттуда. Приподнявшись, матрос посмотрел в темень, мельтешащую вспышками выстрелов, словно там можно было разглядеть что-то важное. — Понимаем, — сказал он. — Как не понять. Уходили пятеро, а вернулся один... 31
|