Вокруг света 1978-02, страница 60




Вокруг света 1978-02, страница 60

открыл ворота для дешевых вин с Апеннинского полуострова... Кустари-сыроделы не в состоянии противостоять фабричному произ-водству... Возле Шинона построена атомная электростанция, сотни семей были вынуждены продать свои земли...

Сейчас Луара мелководна — возле Орлеана обнажилось дно, но гравюры 1856 года показывают, что вода врывалась на улицы Тура. Случись подобное сегодня, и Тур и Орлеан в их нынешних границах окажутся наполовину под водой. Газеты рискуют запестреть заголовками: «300 ООО человек остались без крова!»

Единственная защита против возможной катастрофы — строительство плотин в среднем течении. Плотины эти существуют, но все еще в проекте. А проект датирован... концом XIX века. Недавно с трибуны Национального собрания мэр Блуа восклицал: «Минули три республики, но ни одно правительство не пожелало заняться делами Луары!»

Сейчас дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки — на места будущих плотин приезжают комиссии, ведутся обследования. Жители дола, правда, резонно замечают, что разговор о плотинах возник в связи с планом постройки серии атомных станций на Луаре: реакторам в большом количестве нужна вода-теплоноситель. Проблемы, проблемы...

Да, облик Луарского дола меняется. Замки, естественно, остаются на своих местах, но их окружение становится иным. Превращаются в шумные промышленные центры описанные Бальзаком маленькие городки, еще недавно застойные мирки французского «ро-винциального буржуа. Это относится и к Шинону, где происходит действие романа «Сельский врач», и к Сомюру, где писатель поселил свою Евгению Гранде, и к Туру, где он родился сам.

Промышленная зона плотно опоясала Тур. Только старинный центр, зажатый в треугольнике между Луарой и Шером, сохранился в прежнем виде.

Частокол башен — таким выглядит Тур сверху (название города в переводе значит «Башни»). Эту точку зрения город, да и все замки Луарского дола «обрели» недавно, когда кинооператор Ламорис начал снимать памятники с вертолета, открывая то, что виделось совсем неявно с земли, снизу. Его филь^ мы поразительны. Впервые за многовековую историю стало возможным рассматривать фигуры, фризы, окна и шпили так, как их видели только строители.

А орудия мастеров былых времен выставлены в экспозиции тур-' ского Музея ремесел. Это редкое собрание средневековых инструментов, знаков различий, гербов цехов, гильдий и прочего, что обставляло труд символикой причастности к делу созидания красоты. Французские изделия всегда были отмечены изяществом, «необщим выражением», и эта традиция наглядным образом передавалась из века в век.

В музее среди прочего мы находим снаряжение верхолазов, ремонтирующих (и поныне!) галльских петушков, сидящих на шпилях соборов и замков.

На видном месте выставлен садовый секатор. С помощью этого инструмента созданы образцы парковой архитектуры, которые можно увидеть в замке Вилландри. Буковые и тисовые поросли, цветники и кусты создают цветовую мозаику — разную в зависимости от сезона. Многие растения были завезены в эпоху Возрождения из Италии.

Партер перед Вилландри покрыт сложнейшим геометрическим рисунком. Растительные аллегории в XVI веке были понятны. Сейчас их, пожалуй, требуется расшифровать. Вот выполненные в живых символах темы знаменитого «Романа о Розе», сказания о короле Рене Анжуйском и принцессе Клевской. Веера и бабочки означают счастливую любовь. Рядом вечнозеленое сердце, чуть дальше ветвистые рога (этот символ не нуждается в расшифровке). Неизбежное последствие — скрестившиеся мечи и щиты рыцарского поединка. И все это соединено в изощренном хитросплетении.

В 1952 году красота Луарского дола обрела новое звучание. Я не оговорился — именно звучание. К этому времени десятилетиями не реставрируемые замки пришли в катастрофический упадок. Частные владельцы не могли, да и не желали отпускать деньги на их содержание. Соответствующая статья государственного бюджета была мизерной. И тогда архитектору Роберу Удену, хранителю памятников департамента Луар и Шер, пришла в голову идея спектакля «Звук и свет».

Замок Шамбор по вечерам осветили искусно расположенными прожекторами, а из громкоговорителей полились музыка и стихи. Родилось целое представление, новый жанр, завоевавший живейший интерес публики. Вскоре спектакли «Звук и свет» были поставлены в Блуа, Монбазоне, Анже, Амбуа-

зе, Шеверни, Шенонсо. Поэтические подборки вылились в целые представления. Деньги, полученные от сборов, позволили привести замки в порядок, вернули их к жизни.

Шамбор стоит на левом берегу Луары, в густом парке, окруженном ажурной решеткой длиной восемь лье.

В «охотничьем домике» Шамбор (по крайней мере, таково было его первоначальное предназначение) 440 комнат, а над крышей застывшим фейерверком взметнулись 365 печных труб — по числу дней в году. Целый лес луковиц, шлемов, башенок, звонниц без колоколов, шпилей и коньков. В дни охоты сюда съезжалось до двух тысяч гостей. Фасад обегает галерея — своего рода трибуна для дам, наблюдавших за верховой свитой и доезжачими.

Шамбор не предназначался для жилья, короли бывали здесь один-два раза за время царствования. Людовик XIV решил переделать кордегардию Шамбора в театр. Велел привезти из Парижа труппу и поставить здесь комедию-балет, которую должен был написать Жаи-Батист Мольер.

Автор провел два месяца в холодном гулком замке (никому в голову не пришло топить королевские печи ради какого-то комедианта). К концу назначенного срока комедия была готова. Называлась она «Господин де Пурсоньяк». Королю пьеса не понравилась. Он отбыл из Шамбора; ие заплатив Мольеру обещанный гонорар.

Шли столетия. Замок пустовал. Обваливалась черепица, на галерее поселились голуби. Во время оккупации Франции усадьбу занял гитлеровский генерал. В 1944-м, убегая, о.н в качестве «отвлекающего маневра» поджег Шамбор.

Замок спасли партизаны-маки. Здесь, в долине Луары, воевал и один из старейших коммунистов Франции уроженец Турени писатель Гастон Монмуссо. Герою его романа принадлежат следующие слова:

«Вот замок капиталистов. Капиталисты выводили меня из себя всю жизнь, как и вас всех. Я должен был бы ненавидеть этот замок с его башенками, парадными лестницами, роскошной обивкой стен. Но нёт, наоборот, я его люблю, есть в нем что-то мое, вот в чем дело...»

«Мфе» -— это труд поколений мастеров, каменщиков, резчиков, плотников, художников, кузнецов. Тех, що создал красоту и очарование, без которых немыслим Луарсккй дол.

57



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?