Вокруг света 1984-06, страница 63




Вокруг света 1984-06, страница 63

Р. подольныи

Орел и решка

Фантастический рассказ

исходило это не сразу, с тех пор миновали столетия, но и сейчас рядом с деревнями, где говорят по-немецки, соседствуют деревни, где основной язык словенский. Притом ни образом жизни, ни обычаями соседи не очень между собой различаются.

Но мы начали со снега и прихода весны. Зиму здесь провожают праздником «форшунг» — название немецкое; зато сам праздник очень напоминает славянскую масленицу — шествием ряженых и выпечкой круглого хлеба.

Древние славяне, правда, сжигали соломенное чучело — Зиму, а в Шти-рии чучело делают из цветов. И не одно, а два, соединенных рука об руку. Это супружеская пара Мэн-нэрль — Человечек и Вэйбль — его Женушка. Кроме того, их не сжигают, а топят в озере Аусзее. Тому есть объяснение, как считают здесь, вполне достоверное. В незапамятные времена в озере жил, мол, дракон, которого ежегодно ублажали жертвой — самой красивой девушкой. Это предание до мелочей соответствует фактам из быта драконов, широко известным по всей Европе. Но раз случилось иначе. Родители, чья единственная дочь-красавица предназначалась чудищу, взмолились и предложили себя в жертву. Здешний дракон расчувствовался, навсегда отказался от своих прежних скверных привычек и, очевидно, почувствовав тягу к прекрасному, потребовал подносить ему впредь цветы. Но из цветов надлежало делать все-таки человеческие фигуры. Наверное, потому, что другие драконы Центральной Европы, узнав, что их аусзейский коллега совсем отказался от жертв, могли бы его неправильно понять. А с мнением собратьев дракон из Аусзее все-таки считался.

Было так или не было, скорее нет. Тем не менее Человечка и его Женушку возят по окрестным деревням на колеснице, изукрашенной цветами, не первый век.

Как и в случае с масленицей, церковь сначала боролась с форшунгом, его ряжеными и цветочными жертвоприношениями. Еще в XVIII веке грацкий архиепископ категорически запрещал священникам в сутане быть на берегу Аусзее, когда Мэн-нэрль и Вэйбль отправляются на дно.

Драконы за прошедшие века в Европе повывелись: кого убил храбрый рыца!рь, кого усмирили заговорами. Штирийский дракон тоже давно никому не причинял неудобств.

Но говорят, теплыми лунными ночами он иногда всплывает. Передними лапами он держит Человечка и его Женушку — супружескую пару, спасшую свою дочь и скрасившую одиночество старому дракону, который живет на дне озера Аусзее.

Л. ольгин

Рано появились белые нити в ее блестящих волосах. «Звездный дождь!» — сказал, погладив их, человек, который стал потом ее мужем. Он хватал с небес и другие звезды — блестящий математик, в детстве и юности коллекционировавший дипломы олимпиад, а позже — лауреатские медали. Только вот привычка считать себя особенным, не таким, как все, заставила его в конце концов почувствовать себя одиноким. Настолько одиноким, что даже встреча с нею уже не смогла ему помочь. Он был совсем рядом — и очень далеко. Она боролась с ним за него и еще надеялась на что-то, но он погиб в автомобильной катастрофе.

У нее остался только сын. Мальчик не хуже других. Ничем не хуже. И не лучше. Такой же, как все. Сын был глуховат — и миниатюрный слуховой аппарат надежно спрятали в очках с простыми стеклами. Носящих очки в наше время много, они особо не выделяются, а вот слуховой прибор не должен быть заметен.

Соседки хлопотали, чтобы их детей приняли в английскую школу,— ее вполне устраивала самая обычная, не специальная, не экспериментальная, самая средняя — хватит с нее одного великого человека.

Все родители по второму разу проходят школьные предметы — вместе с детьми — и жалуются, что нынче от детей чего только не требуют. И она не удивлялась, что ей трудно угнаться за сыном, пока не обнаружила, что он — в шестом классе — занял первое место на математической олимпиаде. Она не только удивилась, но и испугалась. Неужели мальчик пойдет в отца? И тоже будет ощущать себя одиноким гением, даже когда его плечи согнутся под бременем славы и почестей?

— Ох и задачки же вам дают! — сказала она однажды самым естественным голосом.— Для старшей группы детсада. И еще олимпиадой это называют.

И мальчик обнаружил, что мать не хуже его справляется с самыми каверзными вопросами.

На самом же деле, на то, что у сына занимало часы и даже минуты, у нее уходили дни. Но у секретаря на маленьком предприятии работа не слишком напряженная, время выкроить удавалось.

Наступил момент, когда прежних школьных знаний оказалось безнадежно мало. Она приобрела вузовские учебники по математике, и время от времени тайком от сына бегала с ними к старичку соседу, профессору.

Но вот однажды мальчик испуганно позвал ее с кухни и показал на пятачок, который катался по полу.

— Видишь, орел? Я только что в восемнадцатый раз угадал, что выпадет орел!

Она засмеялась. Не поняла сразу, что им грозит. И тогда сын поднял пятачок, повертел немного, сказал: «Решка» — и подбросил монету так, что она завертелась. Казалось, закон всемирного тяготения перестал действовать — пятак долго кружился на одной и той же высоте, потом все-таки стал опускаться, ударился о паркетный пол, чуть подскочил и снова упал, чтобы, поиграв, успокоиться — кверху той стороной, на которой было вычеканено: «5 копеек» и пониже «1981».

Оставаясь одна дома, она часто играла сама с собой в «орла» и «решку». В эти дни белый цвет в ее волосах окончательно одержал победу над черным, и никто уже не сказал бы, что ее волосы похожи на звездный дождь.

Она смотрела на зажатый между пальцами пятак, пыталась уловить ту невесть откуда идущую подсказку, на которую ссылался порой ее сын, иногда чувствовала, будто уловила, и выпускала пятак или подкидывала... Но закономерности в результатах она не находила. Однажды, безнадежно следя за падающей монеткой, женщина заметила, что пятак на мгновение остановился,— удалось даже разглядеть, какой стороной он был в этот момент обращен кверху.

Довольно быстро выяснилось, что она способна влиять на полет монетки и опускать ее на пол «орлом» или «решкой» вверх — по собственному выбору. Для этого приходилось всего лишь придерживать взглядом падение звонкого кругляша, чтобы проследить за ним.

Мальчику сейчас пятнадцать — девятиклассник. И ему слишком много задают уроков, и некогда тратить время на подбрасывание монетки. Тем более его способность угадывать пошла на спад уже после седьмого класса.

А еще у него шахматная секция, киноклуб, фотолаборатория... И кажется, появилась девочка. Ему даже письменный стол за собой убрать некогда.

Мама теперь часто остается одна. Грустно смотрит на разбросанные сыном книги. Грустно и пристально. Под ее взглядом они одна за другой плавно поднимаются со стола и отправляются к книжной полке, на свои места.

61

I



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?