Юный Натуралист 1987-06, страница 48

Юный Натуралист 1987-06, страница 48

46

него колхоза. Председатель выскочил из машины, сказал, чтобы я скорее собирал людей, а сам побежал к огню».

Чтобы понять драму на хлебном поле, надо знать, как выглядит херсонская степь в июле — ровное как стол пространство, желтое от хлебов. Во все стороны — только хлеба, сухие как порох. Пожар, возникнув тут, способен испепелить сотни гектаров посева. А каждый гектар держит над землей двести пудов пшеницы — это трудовой пот, это радость и надежда людей.

Председатель увидел пожар. Другие люди тоже увидели и спешили сюда на комбайнах, на мотоциклах, бежали пешком. Надо было всеми средствами остановить стену огня, пожиравшую хлеб. Когда подъехала помпа с цистерной воды, председатель схватил рукав и с двумя людьми бросился к месту, откуда огонь мог перекинуться на соседний массив. Температура в тот день была 35 градусов. «Стена огня стояла высотою в два этажа — на сто шагов подойти было трудно. Председатель лил воду то на себя, то направлял ее на огонь».

Момент трагический наступил, когда вода в машинной цистерне иссякла. Огонь перешел в наступление. Председатель оказался отрезанным. «Тракторист, рискуя жизнью, въехал на тракторе, когда пламя ослабло. Но было поздно — волна огня прошла прямо над человеком, и я увидел председателя сидящим на корточках. Он был весь черный. На нем остался только картуз и брючный ремень. Но был он в сознании, сказал: «Скорее в больницу...» В 10 часов вечера Леонид Анатольевич Основиков скончался.

Я побывал на поле, где боролись с огнем. Пшеницу удалось отстоять. Комбайны косили хлеб, а там, где прошел огонь, земля была уже вспахана. Но тракторист бережно обошел квадратик земли, где огонь настиг председателя. Тут лежали угольно-черные зерна. Тут нашли часы председателя, оплавленные очки, несколько косточек абрикосов, которые, видимо, были в кармане.

...Желтая степь. Плывут по пшенице комбайны. С края хлебов четко бьет перепел, в одной точке трепещет крыльями пустельга. Жизнь продолжается. Жизнь торжествует, потому что всегда в жизни есть люди, способные выйти на переднюю линию, на линию огня.

ВОЛКИ

Под майские праздники пришла тревожная телеграмма: «Шубин в больнице. Напали волки».

Шубин мой давний друг. Волков я тоже хорошо знал. Напали... Профессия у бывшего охотника и военного разведчика была необычной. Я, признаться, давно боялся какой-нибудь драмы. И вот случилось...

В больнице из кокона бинтов улыбнулись знакомые глаза. Я нагнулся к кровати, чтобы обняться, и ощутил резкий йодистый запах.

— Это Лобан тебя?

— Лобан. Начала Машка. А потом и Лобан... Жалко, придется расстаться с обоими.

На кровать присел хирург. Все доктора любят шутить, когда дело пошло на поправку. Больной тоже шутил, рассказывая, сколько «портняжной работы» досталось хирургу. Но я понял: неделю назад шуток не было.

Первый раз Лобана я увидел семь лет назад.

Где-то в рязанских лесах егерь выследил логово и выгреб из-под земли шестерых огрызавшихся поджарых щенят. За волка, малый он или большой, полагается премия. Кое в каких местах, кроме денег, дают еще и овцу. И потому найти логово — почти то же самое, что разыскать в лесу клад.

Рязанский егерь двух из шести волчат по-чему-то решил пощадить. Волчата, проделав изрядный путь в плетеной корзине, оказались в лесу под Владимиром, на базе, где снимают фильмы о жизни зверей.

Несколько раз за день в загон заходил человек. У человека всегда был твердый, вкрадчивый голос. Рука ласково трепала по холке или щекотала между ушей. В другой руке всегда наготове был кусок мяса. Его получал отличившийся. Ясное дело, отличиться хотелось всем. Мало-помалу человек воспитывал у зверей навыки и привычки героев фильмов. Волков старались приучить к людям, к свету, к стрекоту кинокамер. На съемках никто не должен был пострадать от волков. Опытному, знающему и любящему зверей человеку добиться этого не так уж сложно. Сложность состоит в том, что волки при всем при том должны оставаться волками — кровожадными, сильными, беспощадными. Кому в фильме нужен волк ласковый, как собака?

«Хождение по острию»,— думал я, наблюдая, как смело Георгий Георгиевич бросался разнимать дерущихся или отнимал у них только что данное мясо. Волки рычали, скалили зубы, но оставляли за человеком право поступать так, как он хочет...

Чаще всего они выступали в паре: Лобан и Машка. Как и полагается кинозвездам, на самолетах и в поездах они объехали много мест. Снимались в воронежском заповеднике, в Подмосковье, на аральском острове Барса-Кельмес. Два смышленых и сильных зверя быстро поняли свою задачу. Под стрекот кинокамеры они со всеми повадками, унаследованными от диких родителей, резали лошадей, косуль, овец, оленей, бросались на кабанов. Добыча, правда, им не досталась ни разу. Подбегал человек и отнимал только что задранного, пахнущего кровью оленя и вместо этого кидал им привычный, завалянный кусок мяса. Операция крайне рискованная. Только Шубин мог это делать, и волки всегда ему уступали...

Лобан и Машка были «женой и мужем». Они привязались друг к другу после первой же

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?