Техника - молодёжи 1969-03, страница 13

Техника - молодёжи 1969-03, страница 13

боту, надо вспомнить: 100 лет назад еще не были известны многие элементы, точность измерения атомных весов оставляла желать много лучшего. Наконец, следуя своему правилу: «факт сам по себе очень мало значит — важна его интерпретация», — Менделеев в нескольких местах пошел иа нарушение основного принципа построения системы и расположил элементы с большим атомным весом раньше, чем с меньшим. Сделать это его заставила подмеченная им периодичность, но он не был в состоянии понять причины этой таинственной закономерности.

Как показало время, он сделал все абсолютно правильно, новейшие открытия наших дней не внесли в структуру его системы серьезных изменений. Больше того, беспокоившая его не склоне лет угроза периодической системе обернулась новым триумфом. Многочисленные изотопы нашли в ней свое место. Порядковые номера элементов неожиданно оказались гораздо более важной характеристикой, чем атомный вес: они соответствуют электрическим зарядам ядер. Это открытие позволило к 1939 году обнаружить еще четыре элемента, предсказанных в свое время Менделеевым, — протактиний, гафний, рений и франций. Техника ядерных реакций позволила приготовить элементы, не встречающиеся в природе: прометий, технеций (экамарганец), астатий (экайод). Наконец, удалось продолжить периодическую систему за самый тяжелый из встречающихся в природе элементов — за уран. Новые элементы, возможность появления которых тоже предвидел Менделеев, заполнили пустующие места таблицы. Нептуний, плутоний, америций, кюрий, берклий, калифорний, эйнштейний, фермий. И мы с гордостью можем отметить, что элемент №101, первый во второй сотне, носит название менделевий, и сегодня венчает творение нашего великого химика элемент №104, названный в честь другого русского ученого курчатовием.

„Бытописец России и общественный деятель в благородном смысле этого слова"

Водном из своих официальных писем Менделеев как-то назвал себя «ратником русской науки». Пожалуй, он не допустил бы преувеличения, если бы сказал о себе как о «ратнике русской культуры», ибо самобь-тная, яркая фигура профессора всегда находилась в центре не только научной, но и общественной и культурной жизни России.

В биографию Дмитрия Ивановича причудливо вплетаются имена самых славных деятелей русской культуры и науки. Директором тобольской гимнезии, где учился гимназист Менделеев, был Ершов — автор восхитительного «Конька-горбунка». Врачом, на прием к которому довелось попасть молодому учителю Менделееву, оказался знаменитый хирург Пирогов. Среди друзей члена совета Императорской академии художеств Менделеева мы находим имена Репина, Шишкина, Куинджи, Ярошенко Крупнейшие деятели мировой науки считали для себя честью быть представленными и состоять в переписке с Менделеевым — членом более чем ста иностранных и русских университетов, академий и научных обществ. За советом и помощью к Менделееву — человеку, способному разобраться и нести ясность в любое новое и запутанное дело, — обращаются министры, промышленники, военные специалисты, изобретатели, издатели и даже хозяин одной маленькой самоварной мастерской из Тулы, искренне убежденный, что никто не сможет дать ему лучшего рецепта для полуды, чем профессор Менделеев.

Общественное мнение каждой страны из представителей своего научного корпуса нередко выделяет фигуру, пользующуюся особым уважением среди всех слоев общества, даже далеких от понимания тех научных проблем, которыми занимается этот ученый. Таким любимцем в Англии был, по-видимому, Фарадей, во Франции — Пастер, в Америке — Эдисон. В России это место занимал Менделеев.

Одно появление его колоритной фигуры вызывало улыбки горделивого восхищения среди присутствующих. Нередко совершенно незнакомые люди раскланивались с ним на улице: «Дмитрию Ивановичу наше почтение».

Причины этой необычайной популярности становятся ясными даже при беглом знакомстве с менделеевским литературным наследием, насчитывающим около 430 работ. Скажем прямо, здесь не обходится без неожиданностей. В представлении большинства людей Менделеев — в первую очередь химик. Но, оказывается, из всего количества его трудов собственно химии посвящено лишь 9%. С гораздо большим основанием Дмитрия Ивановича можно было бы назвать физико-химиком, физиком или технологом, ибо каж

дой из этих областей он посвятил около 20% своих работ Наконец, немалая доля его исследований приходится на гео физику (5%) и экономику (8%).

На склоне лет, подводя итоги своей деятельности, Мен делеев не без гордости заметил: «Сам удивляюсь — чем только я не делывал на своей научной жизни. И сделано думаю, неплохо». И действительно, все, за что брала крепкий менделеевский гений, сделано своеобразно и осно вательно.

Длинный перечень его работ, снабженных авторским* комментариями на полях, читается сейчас кок увлекательный роман. Статьи, брошюры, книги, докладные записки.. Каких только проблем не коснулся этот мощный ум: тончайшие химические исследования и сыроварение, пульсирующий насос и действие удобрений, темперотура верхит слоев атмосферы и наивыгоднейшие конструкции керосиновых ламп, полет на воздушном шаре и поощрение мореходства и судостроения в России, судебная экспертиза и метрическая система, картина Куинджи и мировой эфир, ледокол «Ермак» и винокурение в России.

Огромная серия книг и статей, посвященных нефти. Пер. ввя относится к 1867 году. На полях: «Меня с этого времени стали слушать в этих делах». И действительно, Менделеев со временем превратился в крупнейшего специалиста и свою роль в развитии нефтяного дела в России нередко сравнивал с ролью указательного пельца.

Вот исследования «О сопротивлении жидкостей и воздухоплавании». «Книга выцше полна разного интереса, но на ее окончание личных средств ие хватило, а казенных не дали — оттого и не продолжал». Тем не менее это увлечение Менделеева не прошло бесследно для родины. Спустя несколько лет его стараниями был сооружен первый в России опытовый бассейн.

Докладная записка «Связь частей общего таможенного тарифа». «Живо принялся я за дело, овладел им и напечатал этот доклад к рождеству». За четыре месяца проделал , он работу, ставшую основой «библии русского протекционизма» — знаменитого «Толкового тарифа», который Энгельс считал самым интересным трудом в зтой области.

Пользуясь большим авторитетом и влиянием в русских промышленных кругах, Менделеев ие раз, конечно, подвергался нападкам людей, чьи интересы затрагивались его рекомендациями и проектами. Промышленники, стараясь привлечь его на свою сторону, нередко предлагали ему хорошо оплачиваемую службу. Но Дмитрий Иванович предпочитал «не мараться соприкосновением с капиталами». И в конце жизни имел все основания с чистой совестью подаести итог своим экономическим трудам-. «Ни капиталу, ни грубой силе, ии своему достатку я ни на йоту... ие служил, а только старался и пока могу, буду стараться — дать плодотворное, промышленно-реальное дело своей стране, в уверенности, что политика, устройство, образование и даже оборона страны ныне без развития промышленности немыслимы и весь венец желаемых по мне преобразований, вся «свобода», нам нужная — тут сосредоточены. Науки и промышленность — вот мои мечты.,,» '

„Разговор и мысли, несущие отпечатон терпеливого, своеобразного мышления"

Теперь мы можем представить себе ту бурю, которая разразилась в русском обществе в 1880 году, когда стало известно о неизбрании Менделеева членом Петербургской Академии наук. Об зтом «неприятном для Академии скандале» мы упоминаем здесь только потому, что он дал Менделееву повод высказать несколько любопытных мыслей о науке и научном творчестве.

Как мастера, его смешила, а порой раздражала игра в наукообразие, стремление придать серьезный вид и внушительность чепуховым исследованиям. Он прекрасно знал, как делается в науке настоящая работа, что действительнв важно и что нет. «Только при односторонних, непрерывных и упорных усилиях, направленных к одной цели, хотя бы л отзывающихся болезненно не оргениэме, возможно создать что-либо такое, чем сам останешься доволен». Могло ли действительно волновать официальное воздаяние почестей человеке, которого не удерживали от работы даже болезненные явления?

«Выбора в Академию я ие желал, им остевелся бы недоволен, потому что там не надо, что я могу дать, а мне перестраивать себя уже не хочется. Ни важности заморской, ни солидной устойчивости в объекте занятий, ни напускного

8

*

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?