Вокруг света 1967-10, страница 51




Вокруг света 1967-10, страница 51

Ля ы давно покинули бы этот

ЯМ колодец, если бы не вер-

1ШШ блюды (они должны были V** прийти именно сюда). Во-первых, в воде колодца содержалась английская соль. Привыкнуть к ней невозможно. Каждый день английская соль оказывала на нас свое лекарственное действие: мы стали черными и худыми, как факиры.

Во-вторых, пески вокруг колодца уже обследованы. Всюду, куда можно добраться на машине или пешком, мы побывали. В белых и розовых впадинах между песчаными грядами на местах древних озер, на берегах Узбоя мы нашли множество стоянок первобытного человека.

В двадцати километрах от нашего колодца, за песчаными грядами тянулась цепь такыров. Когда-то они были озерами, и вполне вероятно, что по берегам озер жили первобытные люди. Но там еще, как говорится, не ступала нога археолога, и мы мечтали туда добраться. Ради этого мы и пили английскую соль, ожидая свидания с верблюдами.

До того ни одному из нас не приходилось иметь с ними дела. Никому, кроме меня.

Как-то на плато Устюрт мы сбились с дороги. К Счастью, нам попался паренек верхом на верблюде. Мы спросили, как проехать к метеостанции. Паренек слез с верблюда и начал размышлять. Казалось, он советуется с верблюдом. Он ставил верблюда и так и сяк. Наконец верблюд застыл, как памятник, а паренек показал на его хвост и произнес: «Туда!» В это время верблюд передвинулся, паренек задумался и вздохнул: «А может, и не туда. Знаю дорогу ногами, руками не знаю».

Мы показали ему карту. Паренек поднес ее к глазам и вздохнул еще горестнее: «Глазами тоже не знаю».

Тогда его усадили в машину: вдруг он все-таки отыщет дорогу. Верблюд остался. Двугорбый лохматый красавец с черным чубом, ниспадающим на правый глаз.

Мне пришла в голову тщеславная идея: сфотографироваться верхом на верблюде.

Я занес ногу между верблюжьими горбами и взгромоздился на «корабль пустыни». Фотограф без лишних объяснений понял мою идею и приготовился снимать. Остановка за малым: нужно заставить верблюда подняться. «Тур (вставай)!» — закричал я по-узбекски. Верблюд притворился, что узбекского не понимает. Я и кричал, и уговаривал, и трепал его голову, и бил его пятками по бокам. Верблюд не шевелился. В конце концов я собрался бесславно слезть с него, поставил правую ногу на землю — и вдруг увидел высоко над собой, между лохматыми горбами, свою левую ногу. Я грохнулся о землю, раздался щелчок фотоаппарата, верблюд

ВАЛЕНТИН БЕРЕСТОВ

КОСМАТЫЕ ЛЕБЕДИ

Рассказ

поглядел на меня с высоты наглым глазом из-под черного чуба и презрительно сплюнул в сторону.

Возможно, снимок получился, но меня он как-то не интересовал.

Вспоминая эту историю, я в глубине души надеялся, что верблюды не придут.

Наконец настал день, когда все мы, включая даже меня, ощутили странное для столичных жителей чувство: больше без верблюдов мы жить не хотим и не можем.

Верблюды появились среди ночи и ничем не возвестили о своем приходе. Во всяком случае, когда мы проснулись, два верблюда уже лежали напротив нашей палатки, а Марианна, начальница отряда, в легком цветастом сарафане, беседовала с невысоким, по-зимнему одетым человеком.

Верблюды на сей раз одногорбые, без хулиганских чубов и по сравнению с моим прежним знакомцем почти голые. Лишь на кончиках горбов, обвисших, как пустые мешки, моталось по длинному клоку черной шерсти.

«Косматый лебедь каменного века», — вспомнил я строчку Заболоцкого. Лежащие верблюды и вправду похожи на лебедей. Особенно одногорбые.

Обе верблюжьи морды повернулись ко мне. «Кажется, смирные», — с облегчением подумал я.

47



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?