Вокруг света 1984-09, страница 28

Вокруг света 1984-09, страница 28

с несколькими почками, как делали прежде, либо пророщенными в теплице и давшими уже корни саженцами, как это делают ныне в больших хозяйствах. В первый сезон саженцы дают полуметровые побеги, которые на второй год разрастаются в куст, а на третий иногда плодоносят. Урожай собирают, однако, лишь на четвертый год.

А обрезка винограда? И весной, когда на плодоносящей плантации удаляют слабые побеги и срезают концы сильных, и в течение всего лета, когда приходится подрезать лишние побеги, чтобы внутрь куста лучше проникали солнечные лучи,— тоже труд нелегкий. Тем не менее вырубить виноградник всегда считалось у кахетинцев немыслимым святотатством, и сила традиции ревниво охраняет главную земледельческую культуру Алазани.

...Солнце еще ярко светило, но осенняя предвечерняя свежесть уже сменила полуденный зной. Сбор ягод заканчивался. Теперь ртвели перемещался с плантации во двор Абесалома, точнее — в холодное помещение под домом — марани.

Еще с утра высокий и худощавый сын Спартака Дото отправился туда. Раздевшись по пояс, он влез с головой в огромный, врытый по самое горло в земляной пол кувшин-квеври и чистил его стенки щеткой из жесткой травы. Когда сосуд был чист, на его горловину водрузили давильню с деревянным раструбом. Ребята помоложе и покрепче стали засыпать в нее виноград, а Абесалом крутил рукоять. С лязгом и хрустом раздавленный виноград (целая ягода не даст нужного брожения) погружался в чрево кувшина. Уже затемно давильня всхлипнула в последний раз, и ее, сочащуюся виноградным соком, облепленную кожурой и косточками, отнесли к соседу. Ниже горловины кувшина колыхалась и пучилась зеленоватая масса — около тонны виноградного сусла, которое будет теперь бродить, «кипеть», как говорят здесь, чтобы принести вскоре хозяину примерно семьсот литров вина.

Через несколько дней сусло превратится в ароматный, сладкий, шипучий напиток — мачари, а спустя две недели молодое вино переливают в другие, тоже врытые в землю кувшины поменьше. Эта операция проводится три-четыре раза до самого Нового года, пока вино не станет прозрачным. Должным образом запечатанное, без доступа воздуха, оно может стоять столетия, наливаясь янтарным цветом и густея.

С удовольствием пьют кахетинцы и виноградный сок. Поскольку в натуральном виде он быстро портится, его долго кипятят, получившийся сладкий густой сироп — бекмес хорошо хранится, а разбавленный водой вновь обретает вкус свежего сока.

Из этого же сиропа готовят и чурч-хели — хорошо известное каждому, кто хоть раз побывал на Кавказе, лакомство. Бекмес кипятят с добавленной в него пшеничной мукой, помеши

вая большой деревянной ложкой. Полученная кашица—татара вкусна сама по себе, и ее очень любят дети. Еще вкуснее готовое чурчхели. На суровую тридцатисантиметровую нитку нанизывают иголкой ядро орехов фундук, реже грецких или подсушенные ягоды винограда, затем эти бусы погружают в татару, которая налипает на них сладким красноватым или коричневым — в зависимости от сорта винограда — слоем и быстро застывает, после чего ее окунают в нектар еще раз. Проезжая осенью по кахетинскому селу, непременно увидишь развешанные для просушки гирлянды. Вот и Нино, похоже, затевает приготовление чурчхели. В большой поставленный на очаг медный чан она наливает только что выдавленный сок — будет внукам отрада!

Когда она успевает все и как при этом не устает, ведь столько всего наготовлено сегодня для праздничного стола... А стол этот — кульминация ртвели — тем временем составляется во дворе из всех имеющихся в доме столов. Деятельный, живой, все, кажется, умеющий Цезарь уже соорудил мангал и, пока прогорают сухие виноградные стебли — ничто в этом растении не пропадает без пользы,— нанизывает на свежие прутья тутового дерева куски замаринованного им с вечера мяса: «Сациви — еда богатого, сколько нужно для нее всяких приправ, а шашлык — пища бедняка — нашел кусок мяса, разведи огонь, срежь прут, даже посуды не надо»,— сопровождает он свою работу вполне серьезными замечаниями, хотя понятно, что едва ли в Кахетии сыщешь бедняка, а сациви готовят к празднику почти в каждом доме.

«За Кахетию!» — поднимает первый тост Абесалом. За родную землю, за родной дом, за родителей. И пьет до дна чеканный рог. Потом будет много тостов — за мир во всем мире, за тех, кто воевал вместе с Абесаломом, и за тех, кто не дожил до сегодняшнего ртвели, за прекрасную Нино и за всех женщин, за их детей, за гостей и за друзей. И еще ртвели продлится завтра, когда мы все будем убирать урожай у Спартака. А потом мы поедем в славящееся древнейшим собором соседнее Алаверди, куда осенью сходится народ на праздник со всей Грузии и где будет народное веселье с песнями, плясками, лотереями. Увидим праздник в центре Кахетии — Телави. Побываем у большого друга семьи Давиташвили, совхозного бригадира Мириана в Верхнем Ходашени, и он будет петь протяжные грузинские народные песни. И уже ночью на все сто километров до Тбилиси растянутся сплошной цепочкой красные огни автомобилей — то вместе с нами будут возвращаться в город тысячи людей, связанных традицией ртвели с родной землей и отцовским домом.

Село Хорхели, Грузинская ССР

СТАНИСЛАВ СЫЧЕВ

ТОРЕРО!
ТОРЕРО!

Q мексиканском столичном аэропорту пели серебряные трубы. Звенели гитары, чистый женский голос разносился далеко окрест, рвался к небу. В этот день вся — ну почти вся — Мексика встречала своего кумира. У выхода из аэровокзала волновалось людское море. Играла популярнейшая группа народных музыкантов «Мариачис». Пел студенческий хор из Атиспана. У края тротуара стояли в почетном карауле четыре горделивых всадника — в больших, тяжелых бархатных сомбреро. Это были знаменитые мексиканские наездники «чаррос».

...Двойная стеклянная дверь распахнулась, толпа вздохнула как один человек, а затем оглушительно стала скандировать: «Тореро! Тореро!» На тротуаре стоял невысокий, худощавый, уже немолодой человек и, подняв руки, благодарил за встречу. Известный мексиканский тореро Хоселито Уэрта возвратился из Швейцарии после сложной нейрохирургической операции. «Я вернусь на арену»,— заявил он почитателям и журналистам. И, подтверждая серьезность намерений, добавил, что купил в Мадриде пять костюмов с позументами, в которых тореро выходит на бой с быком, новую мулету, красный плащ и набор длинных шпаг.

Более двадцати лет работает на арене Хоселито Уэрта, не раз он получал серьезные травмы. В декабре 1968 года, когда Уэрта выступал на столичной арене «Эль-Торео», бык по кличке Паблито ударил его рогом в живот. Если тореро в таком случае удается выжить, он, как правило, больше не находит в себе уверенности и душевных сил, чтобы смело противостоять быку и показывать прежнее искусство ведения боя. Но Хоселито залечил рану, преодолел страх и снова

26

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?