Техника - молодёжи 1988-03, страница 59

Техника - молодёжи 1988-03, страница 59

На последнем повороте Лонг остановил коня и оглянулся. Перед ним лежала его страна — край почти настоящий. Влажный, непризрачный туман скрадывал очертания деревьев, домов и многочисленных ветряных мельниц. Зачем нужны мельницы, Лонг не думал, их никто и никогда не строил, зато во время низовых нашествий горели они десятками. В каждом крестьянском доме вращался выстроенный Труддумом мотор; согревал, освещал, молол хлеб. Только колдовские берлоги да мрачные разбойничьи логова освещались сальными плошками или светляками-великанами. Но вся человеческая мразь сидела по притонам затаившись, страшась не столько меча Лон-

Высоко в небе с ровным гудением прошел реактивный лайнер. Лонг проводил его взглядом. Кто летит в этом самолете? Откуда и зачем? Ответа не будет — воздушный путешественник канул в долину. Каждый вечер над замком пролетал самолет, и Лонг порой пытался представить, какие чувства испытывают эфемерные путешественники, глядя сквозь кварцевые стекла на замок, мельницы и крытые соломой дома.

Самого Лонга многочисленные средневековые анахронизмы не раздражали, они были частью от века установившегося быта. Но сегодня он почувствовал неприязнь к ненужным мельницам, к смиренному обращению «сеньор», даже к доспехам, спасшим его от гибели. Ведь средневековая мишура не случайна. Там, где есть владыки, там будет процветать и мишура. Так что вассал Лонг зря гордился своей независимостью, он такой же подданный, как и остальные.

Лонг поднялся на скалу, протрубил и остановился, ожидая, пока опустится мост.

Внизу звенела по камням горная речка. Среди ее бурунов бешено вращалось огромное, наподобие мельничного, деревянное колесо. Это было единственное рабочее колесо в стране да и во всем Мире. Замок Лонга стоял так высоко, что машины вечного движения работали здесь ненадежно. Тогда Труддум соорудил колесо, от которого двигались все его хитроумные забавы. Сегодня шум реки показался Лонгу иным. Лонг глянул в пропасть. Колеса не было. Только остатки валов да разбитые шестерни. Что же, этого следовало ожидать.

Мост опустился, Лонг въехал во двор, спешился. И лишь потом удивился: кто опустил мост? Лонг недоуменно оглянулся. Через двор к нему спешил Труддум.

— Ты здесь? — спросил Лонг.

— А где же мне быть? — Труддум усмехнулся.— Я не могу туда,— он указал рукой на горы,— и не хочу туда,— палец мастера ткнул вниз.— Я всегда здесь.

Лонг облегченно вздохнул. Как он мог поверить лживому Владыке?

— Внизу я видел про тебя страшный морок,— сказал он.

— А я спокойно жил здесь и хорошо поработал.

— Я это вижу. Что ты сделал с колесом?

— Сломал. Оно больше не нужно, вместо него я поставил другую машину. Идем покажу.

— Идем,— с готовностью отозвался Лонг.

Жилые помещения замка во втором этаже были вполне благоустроены, отсюда Лонг тщательно изгонял бессмысленную атрибутику Мира, но в нижних залах этикет брал свое. У стен стояли никем не надевавшиеся, но уже трухлявые доспехи, с потолка свисали изъеденные ржой цепи, от которых в пляшущем свете факелов падали причудливые тени.

А в подвалах замка, где верный вассал Владыки должен был бы хранить награбленные сокровища и держать темницу, начиналась уже настоящая фантасмагория, но фантасмагория, возможная лишь на границе Мира. Здесь была вотчина Труддума. Невероятные машины работали здесь, движимые,

— Вот! — с гордостью сказал Труддум, распахивая дверь.

Некоторое время Лонг молча рассматривал творение друга.

Машина была на полном ходу. Тяжелый корпус из титанистой стали мелко дрожал, пучки циркониевых трубок светились жаром, выл перегретый пар, ровно пела турбина. Стержни под потолком, выточенные из метровых алмазов, были лишь наполовину опущены. Перед Лонгом находился пугающий своей незавершенностью, сшитый на живую нитку, вообще существующий лишь из-за несуразностей Мира, но все же вполне настоящий ядерный реактор.

— Ты знаешь,— медленно сказал Лонг,— это опасная

— Ничуть,— возразил Труддум.— С ним не справится никакая флюктуация. Он может работать без присмотра хоть

— Не в том дело. В жизни слишком много случайного зла, по сути дела, всякое зло — случайно. Но не дашь ли ты ему в руки реальную силу? Прежде я полагал, что вся мощь Владыки заключена в химерах, но сегодня увидел у него настоящий огонь. Это едва не стоило мне жизни. А что будет, если Владыка сумеет захватить это?

— Так можно сказать о любой машине. И любую из них обратить во зло. Не бойся, реактор останется в подвале, Вла-

того, что может быть создано. Недавно, например, я придумал действительно страшную машину, вот ее я никогда не стану строить. Я изобрел механизм, способный сломать границу и разрушить реальный мир.

— Это машина...— холодея, начал Лонг.

— Она называется инвертор.

Они стояли на площадке сторожевой башни и смотрели в долину, озаряемую ночными сполохами. Зарницы вспыхивали и погасали, потом являлись в новых местах. Все было почти как всегда, только там, где угадывался дворец Владыки, темноту прорезала отчетливая паутина света. Она ощутимо разрасталась, захватывая все больше пространства. Безумная воля вносила подобие порядка в хаос, Всемогущий собирал силы, чтобы бросить их к Перевалу.

— Он не пройдет,— нараспев говорил Труддум.— Даже если он действительно узнал об инверторе, у него все равно ничего не получится. Я сконструирую более мощное устройство, чем у него, и обращу войско в бессильный призрак. Я построю орудия, которые раздавят дворец вместе с его мнимой и реальной силой.

— Ты хороший инженер,— сказал Лонг, и как всегда, когда звучало новое слово, Труддум понял и не переспросил,— но скажи: думал ли ты в последнее время об огне?

Труддум удивленно вскинул голову.

— Думал, только недавно. Дня три назад. Я вдруг понял, что толком ничего не знаю об огне, и стал размышлять, какой он бывает и как его можно получить.

— А через день Владыка едва не сжег меня. Пойми, друг, не успеешь ты подумать о новом оружии, как оно уже появится у Всемогущего.

— Значит, наше дело проиграно,— пробормотал мастер.

— Значит, нам придется сражаться, надеясь не на разрушительные аппараты, а только на самих себя.

Лонг спустился в свои покои, накинул на плечи плащ так, чтобы не видно было меча. Вышел в зал. По винтовой лестнице торопливо ковылял Труддум.

— Ты пойдешь за Перевал? — спросил он,— ведь у нас

— Поцелуй от меня руку Констанс,— соглашаясь, произнес Труддум.

Перевал был невидим и неощутим. Просто после очередного трудного шага по крутому и опасному склону вдруг оказывалось, что дальше подъема нет и можно идти по ровному. Но как бы упорно ни шел путник, он ничуть не отдалился бы от края обрыва. Граница съедала его шаги.

Лонг вышел на край, достал из-под плаща меч. Лезвие серебристо светилось, глаз не мог отличить туманную сторону от стальной. Лонг повернул меч плашмя и очертил вход. Перед ним открылся спуск — крутой, полный обрывов, оползней и трещин. Но этот путь, так похожий на только что пройденный, был по другую сторону Перевала.

Дом Торикса стоял высоко в горах. Это было надежное, прочное жилище, выстроенное бог знает когда, много раз перестраивавшееся и хранящее следы всех эпох. Только в таком доме мог жить Торикс — всегдашний друг, человек, знающий, кто такой Лонг, и относящийся к этому так же спокойно, как к собственной жизни среди камней.

(Окончание следует)

57

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?