Вокруг света 1983-07, страница 20

Вокруг света 1983-07, страница 20

Маневрируйте! Не подставлять борта!

За Уколова особо рад. Как быстро справился он с гусеницей! Да, в бою другие мерки.

А враг идет, хоть и несет потери. Но и у нас загорелась самоходка. Чья? В дыму не видно номера.

И тут левее, почти на фланге контратакующих танков противника, из лесочка выскакивают наши танки. И с ходу огонь в борты фрицам.

Так вот что задумал Лискин. Не зря его между собой друзья иногда величали «академиком». Академии он не кончал, а смекалкой отличался отменной. А главное, конечно, опыт: он же с первых дней в боях и все на передовой. Чем не академия?

И сразу же у фашистов загорелось несколько танков. Огонь почти кинжальный в упор. Боевой порядок фашистов смешался. Одни начали развертываться в сторону атакующих танков. Другие — пятиться. Попались в капкан! Танки врага откатываются. Их уже меньше половины.

Вдруг наша машина снова содрогнулась, как от удара огромного молота. Как молнии сверкнули вспышки, искры. Это был удар в лоб. Однако и на этот раз броня не подвела. Честь и слава уральцам — надежно сработали!

«Мы же, наверное, на прицеле»,— кольнула мысль.

— Никонов! Назад! Задний ход. Левее. Газу!

Никонов так рванул, что мы едва удержались на своих местах. А от натуги заглох мотор. Мы еще на виду. Конечно, можно зарядить, но сейчас, наверное, будет второй выстрел — не успеть.

— Заводи! Назад! — кричу я.

И вдруг стрелявший т^нк как-то озарился, но нет — это не выстрел. Он сам вспыхнул. В эти секунды я не слышал даже выстрела соседа. Это Иван Уколов точно всадил в фашиста снаряд. Спасибо, друг, от экипажа!

А в рации Уколов:

— Никола, жив?

—Живем! — кричу.— Спасибо!

Танки Лискина тем временем уже зажали фашистов с двух сторон. Теперь от них до противника всего лишь сотня метров. Стало ясно — Лискин решил протаранить противника. Кустарник ожил, ощетинился огнем. И среди звонких выстрелов родных тридцатьчетверок гулко ухают наши ИСУ, добивая уцелевших фрицев.

Враг начал отходить.

Открываем огонь по роще. Танкистам стало легче, враг прицельно стрелять не может. И танки наши врываются на позиции гитлеровцев, утюжат их.

Потом мы видели работу Лискина — раздавленные лафеты вражеских пушек, развороченные танки.

На опушке Лискин и Буртовой

подтянули свои машины. Надо продолжать атаку. Но за рощей ничего не видно. Справа впереди темнеет лесок, в нем не просматривается противник — ни движения, ни дымов, тишина. Слева роща, и тоже вроде пустая. Где же противник? Куда отошел? Не помогают и бинокли. Вперед? Вдруг западня? Мешок?

Ожидать, пока пройдет разведка? А время^то идет! К тому же время работает и на врага.

Слышу, как Ала дин и Фролов между собой говорят:

— А ведь между рощами-то вон какое расстояние — большое. Если на полной скорости рвануть, то можно бы и проскочить. Не попадут. Да и броня у нас что надо.

— Не то, друзья, не то,— говорит им Уколов.— Тут нужен и огонь, да помощнее. А мы же можем только с места бить. Потом наверняка и мины там наставлены. Мы остановимся, а этого и ждет противник. Здесь надо похитрее.

Появился Карташов. Приказ комбрига — атаковать. После огневого налета артиллерии и удара авиации. В роще слева — вражеская пехота. Ее накроет залп «катюш». Есть и танки. По ним будет нанесен основной удар.

— Буртовой! По сигналу — залпом, два.снаряда, а потом за танками вперед!

— Товарищ подполковник! — обращается Уколов.— А что, если две самоходки послать в обход, по оврагу? Если противник в роще — ударим с тыла, первыми, а если нет фрицев — мы уже впереди! Разрешите?

Карташов подумал:

— Овражек, говоришь? Пройдете?.. Буртовой! Послать двоих, наверное, этих.— И показал на нас с Иваном.— А здесь огня хватит и без них.

Овраг оказался длинным. Он вывел нас почти за рощу. Рассматриваем в бинокль. Так и есть — вот они... В роще хоть и замаскированы, но хорошо были видны транспортеры, машины и даже танки. Враг затаился. Скатываюсь вниз к машине и докладываю Буртовому.

— Ждите сигнала,— ответил Буртовой.

Однако позиция у нас оказалась не совсем удобная. Выбравшись из оврага, мы оказались бы на виду у противника, не будучи готовыми открыть огонь. Посоветовались с Иваном. Решили, что лучше откатиться чуть назад: сохраним скрытность и сможем нанести удар внезапно.

Отводим машины и по буераку скрытно вползаем в кустарник, из которого можно открыть огонь по роще. Теперь уже противник в западне.

...Ракета! Загрохотали залпы. Из-за лесочка, чуть не задевая верхушки деревьев, вынеслись Илы,

ведя огонь эрэсами. Прошлись над рощей, сбросив еще и бомбы.

Ударили и мы. Роща заполыхала. Слева загудели моторы, пушечная пальба. Появилась лавина наших танков.

В это время Аладин заметил, как выползают фашисты из рощи. Наши танки, наступавшие левее нас, этого не видели. Принимаю решение не упускать отходящего врага. Наш «зверобой» открывает огонь, а рядом уже гремят орудия Уколова и подошедшей машины Устинова.

Загорелся один, другой вражеский танк. Уходят за опушку.

Вдруг слышу:

— Николай! Прикрой! Слева!

Это Уколов. Смотрю, его машина

в дыму и как-то неестественно завалилась. Командую механику:

— Обходи «двойку» слева! Стволом на ориентир — три. Бычков, наводи!

Круто развернувшись, самоходка поравнялась с машиной Уколова. Бычков уже наводит. Медленно тянутся секунды. Ведь противник уже тоже, наверно, поймал нас в перекрестье.

Так и есть — вспышка. Но враг оказался неточным, хоть расстояние не больше километра.

Грохочет теперь наш выстрел: Бычков как всегда — в острый момент — точен. В это же время по отходящим танкам ударили вновь появившиеся Илы. Чья-то твердая рука четко направляла действия разных сил. Били и артиллерия, и авиация, и танки. Казавшаяся нам иногда самостоятельность, отдельность той или иной машины от общего боя была лишь видимой. На самом деле работал огромный, хорошо отлаженный военный механизм при четком управлении всеми его деталями и детальками, какой была и наша батарея, моя машина, машины Уколова, Устинова, других.

И мне, вчерашнему солдату, хотя и много уже прошедшему фронтовых дорог за эти годы и только-только получившему лейтенантские звездочки, можно было только гордиться за причастность к этому организованному действию.

Потерян счет дням и ночам. Мы идем и идем по этим нескончаемым огромным полям, над которыми столбами стоят шлейфы дыма, стеной висит густая пыль. Часто меняем направление, в упорных, боях преодолевая рубеж за рубежом.

И снова вперед, вперед. Одно поле сменяет другое. Кажется, не будет конца этому движению сквозь гул и огонь. Но сознание крепко держит мысль, что где-то левее тоже идут напряженные бои — там Орел. А дальше, южнее,— Курск. Гигантская битва, стальной дугой охватившая курский выступ, одновременно вместившая в себя, как стало известно нам потом, действия нескольких

18

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?