Вокруг света 1988-11, страница 28

Вокруг света 1988-11, страница 28

ля в 6 ч. 30 м. меня разбудил вахтенный и доложил, что лодка как будто тонет. Я приказал сейчас же пустить помпу и все время откачивать, а сам, быстро одевшись, вышел на палубу. Увидел, что лодка погрузилась уже до палубы. Видя ясно, что она уже тонет и что шланги для ее откачки приготовить не успеть, я приказал отдать швартовы и перевести ее ближе к берегу на меньшую глубину, где она и затонула окончательно.

Предполагаю, что течь получилась от ударов на волне при шторме о заграждения горизонтальных рулей подводной лодки «Дельфин», ибо кранцы были выбиты с места волною, и, вероятно, где-нибудь разошелся шов или выбило несколько заклепок».

«Дельфин» тоже пострадал. С него сняли медную арматуру, перископ и сдали в порт на разборку. Серебряную закладную доску снял кто-то из офицеров, вероятно, эмигрировавший за границу. Возможно, бесценная эта реликвия и сейчас хранится в чьей-нибудь частной коллекции.

В первые годы Советской власти отставной генерал по адмиралтейству Беклемишев служил младшим консультантом при Коллегии по военному судостроению: ведал постройкой и ремонтом военных кораблей.

В 1924 году он был назначен капитаном опытного судна «Микула» — плавучей лаборатории волнового управления Остехбюро. Беклемишеву доверили участвовать в работах важнейшего оборонного значения. Речь шла о радиоуправляемых кораблях — торпедных катерах без экипажей.

ЗАПИСЬ ОЧЕВИДЦА: «В 1927 году в Гребном порту Ленинграда председателю ВСНХ В. В. Куйбышеву,— писал контр-адмирал Б. В. Никитин в своих воспоминаниях,— демонстрировалось управление по радио... небольшим катером «Оса». Мы прошли на катер. Странно было наблюдать, как, выполняя радиокоманды, «с^ми» начинали работать механизмы, запускались двигатели, перекладывался руль».

Беклемишеву было двенадцать лет, когда Жюль Верн пустил в литературное плавание своего «Наутилуса». Ему было далеко за шестьдесят, когда он снова взялся осуществлять идею, достойную еще одного романа великого фантаста.

Если верить справочникам Морского ведомства, то Беклемишев всю жизнь был холост. Но это не так. Дело в том, что составители справочников, как и ближайшие родственники Михаила Николаевича, отказывались признать брак столбового дворянина, морского офицера с... дочерью прачки. Случилось так, что однажды прачка, обстирывавшая Беклемишева, заболела, и блиставшие белизной со

рочки принесла ему на квартиру ее дочь Людмила — девушка необыкновенной красоты. Ее-то, презрев сословные обычаи, и назвал Беклемишев своей женой. В 1908 году Людмила Эсперовна подарила ему сына.

Восприемником первенца был старший брат Михаила Николаевича — Николай Беклемишев, замечательный моряк-гидрограф, в честь которого и по сию пору на картах Берингова моря значится «гора Беклемишева». Разумеется, при такой наследственности первонареченному Владимиру дорогу в жизни выбирать не приходилось. На судно он пришел простым матросом. Потом окончил морской техникум, ходил на заграничной линии Ленинград — Гавр — Лондон. Вскоре стал капитаном, водил сухогрузы «Пионер», «Репино». В годы Великой Отечественной войны командовал номерным военным транспортом. Орден Ленина, ордена Красного Знамени, Отечественной войны — его награды. В честь старейшего и заслуженного капитана Балтики назван новейший океанский спасатель — «Капитан Беклемишев».

Сын Владимира Михайловича, названный в честь деда Михаилом, тоже стал моряком. Окончил мореходное училище имени адмирала Макарова, ходил за тридевять морей и в Австралию, и на Кубу. Сейчас капитанит на Балтийском судостроительном заводе, том самом, где на заре века дед его спускал на воду «Дельфина», пращура нынешних атомарин...

Правнук Беклемишева, Кирилл, пока что служит в авиации Московского военного округа.

Славному роду нет переводу.

Любой школьник скажет, кто построил первый в России паровоз или самолет. Но, увы, не каждый моряк назовет имена создателей первой отечественной подводной лодки.

В оценке человеческих дел мы привыкли полагаться на время: оно само все рассудит, потомки рано или поздно оценят и воздадут должное каждому по делам его. Рано или поздно... Чаще всего — поздно, как это видно на судьбе Беклемишева.

И все же с каждым годом облик этого человека все четче проступает из небытия. Вот дотошные архивисты отыскали проектные чертежи «Дельфина», и журнал «Судостроение» опубликовал их. Вот в Таллинском музее мореходства появился портрет М. Н. Беклемишева — и точно такой же (сделанный с одной и той же ветхой фотографии) висит над моделью «Дельфина» в музее Высшего военно-морского училища подводного плавания. Уверен, выйдет на морские просторы корабль с именем Михаила Беклемишева на борту. Может быть, и улица в Ленинграде появится. И мемориальная доска. И стенд в Центральном военно-морском музее. Все это — лишь очень скромная дань памяти «русскому капитану Немо».

Задолго до моей поездки в Пекин знакомые, бывавшие там, настойчиво советовали в первую очередь побывать на этой улице. Описывали крошечные, покосившиеся от времени, полутемные лавочки, заваленные старыми книгами и рукописями, уставленные фарфоровыми вазами, бронзой и серебром. Да и само певучее название — Люличан — притягивало, не давало покоя.

И вот Пекин, встречи, разговоры о Москве. Наконец спрашиваю: «А как попасть на Люличан?» В ответ — задумчивые улыбки, таинственные вздохи, и вдруг непонятное, короткое и резкое, оборвавшее сказку: «А Люличан больше нет!»

Принято решение реконструировать Люличан, снести старые лавки и магазинчики, расширить улицу, построить новые здания.

И все же я надеялась: не могла она исчезнуть, что-то должно было остаться от этого заповедного уголка Пекина.

Наконец я оказываюсь на узкой улице, изрытой котлованами, покрытой строительными лесами. Среди этого хаоса — одноэтажное серое бетонное здание — художественная мастерская Жунбаочжай. Здесь изготавливают и продают репродукции китайской традиционной живописи в технике цветной ксилографии. Да еще в конце улицы небольшой магазинчик, в котором продают каменные печати. Такой я запомнила Люличан в самом начале восьмидесятых годов.

Потом осенью 1984 года, к 35-й годовщине образования КНР, на Люличан открыли несколько книжных и антикварных магазинов.

В зданиях, выполненных в стиле позднецинской архитектуры, закипела торговля произведениями искусства. Говорят, тем, кто не видел старую Люличан, новая улица понравится: золоченые терема, фонари в духе XIX века...

Но какой же ты была, Люличан, как родилась?

Справочники и путеводители рассказывают: история улицы восходит ко временам Танской династии — 618—907 годы. Позже, в эпоху Юань-ской династии (1280—1368) здесь стали появляться печи для обжига глазурованной черепицы. «Люличан» и означает: «мастерская по изготовлению глазурованной черепицы». При династии Мин (1368—1644) производство расширилось — Пекин превращался в императорскую столицу, шло бурное строительство дворцов и резиденций. Здесь начинают изготавливать глазурованные навершия для крыш, керамические фигурки, наличники обрамления окон, разного назначения плитки и рельефы. Рядом с мастерскими появляются лавочки со сладостями и игрушками. Здесь же можно было купить книги и «четыре драгоценности» для занятий каллиграфией — кисточку, тушь, тушечницу и бумагу.

В период правления цинского императора Цяньлуна (1736—1796) Люличан переживает расцвет. Тогда она

26

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?